Поселок
Шрифт:
– Совсем не страшно, – сообщил он. – Ничего не видно и поэтому не страшно.
Он ухватился обеими руками за канат и подтянулся так, чтобы ухватить его ногами. Марьяна и Дик замерли с другой стороны корзины. Корзина раскачивалась. Казик пообещал:
– Я вам буду рассказывать, чтобы вы знали.
Он лез быстро – привык лазить по лианам. Через полминуты Казика уже не было видно, только корзина раскачивалась в такт его движениям.
– Ну и как? – спросил Дик.
– Лезу. Шар совсем без воздуха, как тряпка.
Через
– Что? Добрался? – спросил Дик.
– Нет, это я отдыхаю. Уже скоро доберусь.
«Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, – думала Марьяна, – но почему-то мы всегда чего-то ждем. Даже жить некогда. Вообще-то все ждут, когда мы улетим на Землю, а я жду, когда вернусь к Олегу. Дик ждет, чтобы скорее оказаться в лесу. Теперь мы ждем – оборвется шар или нет. Очень глупо ждать, самое обыкновенное и самое неправильное занятие. Жить надо так, чтобы совсем не ждать…»
Корзина снова начала покачиваться. Послышался треск. Марьяна поняла, что это трещит оболочка шара. Корзина дернулась и опустилась рывком на полметра.
– Осторожнее, – предупредил Дик.
– Сейчас, – ответил Казик. Голос был глухим, как будто его обгрыз туман.
Корзина качнулась сильнее.
– Выбрался! – сообщил Казик. – Вы не бойтесь, шар хорошо зацепился канатами. Здесь большой сук, с меня толщиной. И еще ветки. Так что не бойтесь. Лезьте. Я вас жду.
– Ну, иди, – велел Дик Марьяне. Он поднялся и приторочил к спине арбалет, чтобы не мешал при подъеме. Он верил Казику и больше не боялся, что шар оборвется. – Если устанешь, отдыхай. И вниз не смотри.
– Все равно ничего не увидишь. Не бойся за меня.
– Ты отдыхай, не спеши, – повторил Дик. – Я бы полез сразу за тобой, но канат может двоих не выдержать.
Марьяна встала на борт корзины, крепко держась за канат. Канат был влажным и скользким. Но страшно в самом деле не было. Она тоже умела лазить по деревьям.
Через несколько минут она уже стояла рядом с Казиком на широкой, нависающей над землей дороге – так выглядел сук дерева. Шар зацепился за острые ветви, торчащие из главного сука, запутался в них и в листьях, похожих на ножи, порвался, но канаты держались крепко.
Уже совсем рассвело, и теперь, когда самое страшное было позади, всем жутко захотелось есть. Но чтобы поесть, надо как можно скорее спуститься на землю и отыскать мешок с едой.
– Пошли, – сказал Дик, беря арбалет на руку, чтобы быть готовым к неожиданностям. – Ты, Марьяш, иди в серединке.
– Нет, – возразил Казик.
– Что еще?
– Ты забыл. Нам же вниз спускаться.
– Ну и что?
– Я веревку возьму.
Дик остановился. Он понял, что Казик прав.
Но тут же возникла проблема: как достать веревку. Они попытались потянуть за одну из веревок, но все они были так крепко
– Ждите, – бросил тогда Казик, и, прежде чем Дик успел возразить, он скользнул вниз по сетке шара, скрылся в тумане и возвратился вновь минут через пять, запыхавшийся, но довольный. Он потянул за канат, по которому спускался, и канат медленно полез наверх.
Канат был крепким и длинным. Казик смотал его в кольцо и повесил через плечо. Ему было тяжело, но он не подал и вида.
За то время, пока Казик спускался, чтобы отрезать канат от корзины, Дик прошел вперед, до того места, где большой сук вливался в главный ствол дерева. Ничего опасного он не встретил. Марьяна тоже не теряла времени даром, она присела на корточки и отрезала кусочек от сука. Это было дерево, настоящее дерево, с твердой толстой корой, скользкой и плотной сверху, но куда более рыхлой, поддающейся ножу в глубине. От этого, если идешь по суку, он чуть пружинит под ногами.
Они пошли к главному стволу. Марьяна посмотрела, как Казик сгибается под тяжестью каната, и поняла, что он никогда не согласится его уступить. Поэтому она сказала:
– Казик, зачем нести канат без пользы? Я думаю, нам лучше связаться этой веревкой, и если кто-то нечаянно упадет, остальные его удержат.
– Здорово! – обрадовался Казик. – Как альпинисты, которые штурмуют Эверест.
Ни Дик, ни Марьяна не помнили, что такое Эверест, и не знали, чем занимаются альпинисты, но спрашивать не стали.
Они обвязались канатом, он был таким длинным, что не мешал идти.
Так они прошли до начала сука, до того места, где он присоединялся к стволу. Тогда стало понятно, что этот сук на самом деле – одна из гигантских лиан, из которых было сплетено дерево. Только она отклонилась почти под прямым углом. Сук не вливался в ствол, как у обыкновенного дерева, а продолжался дальше, внутрь его, раздвинув соседние лианы. Это было как в девичьей косичке, у которой одна прядь выбилась наружу. В том месте над суком образовалась сужающаяся кверху щель, уходившая в туман, как туннель, темный и мрачный, стены которого поросли длинным шевелящимся мхом и лишайниками.
Они остановились перед входом в туннель, не зная, что делать дальше. То ли забраться в темноту, то ли поискать другой путь вниз.
Марьяна осторожно потрогала мох. Он был ей знаком. Зеленая масса вздрагивала при прикосновении, прижималась к коре. Такой пугливый мох, только поменьше ростом, часто встречался на деревьях в глубине леса, есть его нельзя, он горький. Но порой в нем живут орешки – это вроде болезни мха – крепкие, хрустящие, почти безвкусные. Их обычно едят только ребятишки, потому что сытости от них мало. Но теперь бы и орешки не помешали.