После дождя
Шрифт:
Даже Баэльт. Он дотронулся до круглого медальона с чёрным камнем в центре. Подобные амулеты носили юстициары. Он же не имел права носить его.
Когда- то и он имел такое право. Хорошие дни. Далёкие.
Однако потом его забрали. Точнее, попытались забрать. В этом пропащем городе если можно что- то ценить по- настоящему, так это правосудие. И никто не смел забирать его, Баэльта, права на справедливость.
И заодно его единственный способ заработать на хлеб. Или похлёбку.
Проклятье, как же он давно ел что- то горячее
Сказать по правде, сейчас ему было наплевать на справедливость. Его бы вполне устроила любая работа, какой бы грязной и кровавой она ни была. Главное – он сможет прожить пару дней, не задаваясь вопросом: «Где бы достать денег?»
Большинство людей, которым он совал под нос амулет, не знало, что он давным- давно уже не юстициар. А некоторые, знающие, искали именно его.
Чёрный камень для них поблескивал так же, как и обычно. Однако для Баэльта он поблескивал преступно. Незаконно. Несправедливо.
Впрочем, нахмурился он, в херам справедливость. В Веспреме не живут, а выживают. И каждый делает это так, как умеет. Баэльт был демонски хорош в поиске людей. В убийстве людей. В допросе людей. В общем, он был демонски хорош в том, чтобы оставаться юстициаром.
Тёмные улицы портового района в такую отвратительную погоду замирали. Никто не хотел высовывать носа наружу из своих домов – далёких от уюта, прогнивающих и старых, но всё же более приятных, чем потоки ледяной воды с неба.
Бывший юстициар любил подобную погоду – вокруг было так мало людей и так мало звуков этого проклятого человеческого муравейника. Правда, если через час дождь не затихнет, мастер порта всё равно погонит грузчиков работать. Это вызовет привычную цепную реакцию. И тогда город вновь погрузится в хаос рабочего шума.
Стоит до этого момента добраться в трактир. Больше всего на свете ему хотелось бы сейчас выпить чего- нибудь крепкого, чтобы согреться после этого демонского дождя. К тому же ему надо было как- то отогнать дурные мысли, что всегда лезли в голову в такое время.
Шлёпанье шагов по лужам отмеряло его путь к цели.
Когда он проходил мимо таверны, пришлось переступать через чьё- то тело – то ли мертвец, то ли просто выпивший сверх меры. Его это не интересовало.
Он просто хотел выпить.
Шлёп. Шлёп. Шлёп.
Стук капель воды по шляпе одновременно успокаивал и раздражал. Он не любил, когда шляпа высыхала целую бесконечность, да и перо опять выкидывать. А зачем шляпа без пера?
Из переулков на него хищно глядели глаза голодных дворняг и бедняков. Он не знал, кто из них более походил на животных. И не был уверен, что людям от него нужно не то же, что и собакам.
Наконец, он добрался до каналов. Зловонные потоки неслись в сторону моря по каменным венам, перекрывая даже свежесть дождя отвратительной смесью дубильных средств, нечистот, масла и прочей гадости. Узкие, высокие дома теснились на небольших островках грубой каменной кладки,
Однако теперь она служила лишь для сплава всякой дряни из ремесленного и жилого кварталов. Иногда каналы приносили труп. Тогда местные лишь брали длинные шесты и молча, без каких- либо слов, помогали и этому сорту дряни добраться до моря, не застряв в узких местах.
Жить у Каналов было невыносимо. Но в Веспреме были места и похуже. Медный или Старый кварталы, обитель бедноты и самых мерзких типов, например. Гостевой квартал, в котором ошивались приезжие торговцы, объект нездорового внимания для многих любителей разбоя.
Да и Портовый район, если уж на то пошло.
В этот раз юстициар был даже слегка рад видам мерзкой жижи. Добраться до каналов значило быть на полпути к трактиру. Если всё будет удачно, это не займёт много времени.
Когда он переходил по доскам очередной узкий канал, в его сторону из- за угла под двинулись четверо. Трое были выше человеческого роста. Четвёртый – чуть ниже.
– Мрачноглаз?- раздался мощный голос сквозь дождь, и Баэльт сделал пару быстрых шагов назад, положив руку на эфес меча.
– Да,- подтвердил он, готовый отпрыгнуть в любой момент. Гром пронёсся тяжёлым раскатом по небу.
Он не хотел проблем. Совсем не хотел.
– Отлично,- нидринг остановился, делая знак ему подойти. Дождь барабанил по его лысине, которая стала блестящей, будто отполированный шлем.- Есть работа.
Глава 2
Фактории никогда не менялись – и Баэльт ненавидел их именно за это. Тут всегда пахло работой, потом и деньгами. Тем, что в Веспреме всегда было сопряжено со страданиями и преступностью.
Единственным плюсом этой была тишина. Обычно в факториях и цехах царил хаос и грохот. Но здесь было тихо и пусто.
Молоты были аккуратно составлены в ряд у стены, на наковальнях ещё лежали раскалённые и остывающие заготовки, печи ещё полыхают.
Не было только работников, о которых напоминал удушливый смрад – смесь пота и плакта.
Но в него вклинивался другой. Более знакомый Баэльту. Он шумно втянул воздух, затем – ещё раз.
– Да, запашок не очень, но…- виновато и неловко проговорил нидринг.
– Пахнет гнилью. Трупной гнилью,- хрипло заметил Баэльт.
– Ну…- нидринг недовольно сморщился.- Цехмейстер. Работники как почуяли – сразу же разбежались.
Баэльт понимающе кивнул. В Веспреме все знали – если в воздухе парит приторно- сладкий запах гниения, а из- за прочно запертой двери никто не отзывается, лучше делать ноги, пока тебе не предъявили обвинения в убийстве. Ну, или не заставили выгребать то, что сгнило. Иногда куча мусора за запертой дверью – просто куча мусора за запертой дверью.