После конца
Шрифт:
«Омст, – думал он, – если достану, то не исключено и со спермой дьявола. Тут все зависит от Сумара, если он еще не сожрал себя в своей пещере. Если мертв, то пути свободные… Кстати, нам в Бюро было известно, что не все, принявшие сперму дьявола, начинают ею перерождаться в демонов, что, конечно, неплохо. Естественно, демон-то будет хиленький, никудышный».
Мысли его прервались. «Так вот, – начал он опять, – есть люди, которые выдержали прием спермы дьявола и преодолели его воздействие, оставаясь людьми, тем, кем они были. Как это делается, я не знаю, но, кстати, у меня есть данные,
Крэк смеялся от души.
…Отдохнув, пощупав оружие, двинулся в лес. Он был по сути своей самоуверен и не боялся ничего.
Лес встретил его шумком. Но сквозь шум порой были слышны тихие, еле уловимые стоны каких-то нечеловеческих существ. Искаженные страхом деревья так и лезли в душу. Они иногда оживлялись, точно в агонии, и тогда становилось явным, что и они имеют свой непонятный разум. Это предсмертное оживление трав, кустов, деревьев выражалось в их спонтанном трепете при отсутствии всякого ветра, даже в агрессии. Но Крэк ко всему этому привык: не первый раз он бродил по лесу конца мира. «Не исключено, что такая агония может продлиться тысячелетия», – утешал он себя.
Он знал путь еле заметной тропинкой. Иногда за мраком деревьев нет-нет да мелькал одичавший. Их нечего было опасаться, кроме палки или, в худшем случае, ножа, у них ничего не выло. Да и трусливыми они были, как тени.
Крэк раздавил по дороге двух маленьких гадов, застрелил тварь, упавшую сверху, и прошел уже полпути, как услышал вой. Это выл за кустами одичавший. Стало неприятно, даже страшно, и мороз невольно прошел по спине Крэка. Одичавший выл так, как будто вся Вселенная сошла с ума. А вдали уже виднелась заветная пещера.
Глава 14
В пещере была черная дверь, чуть-чуть приоткрытая. Крэк из осторожности вынул оружие и тихонько стал входить внутрь, все время повторяя:
– Сумур, Сумур, это я, Крэк… это я.
Но все предосторожности оказались излишними. Внутри пещеры виднелась комната, хорошо оборудованная, но в чем-то до истеричности неприятная.
На диковатого вида кровати лежал человек в длинной фиолетовой рубашке и в летних помятых штанах. На кровати, на стене, на одежде – пятна крови.
Голова его покоилась на большой подушке и, казалось, была сама по себе. Светло-зеленые глаза искрились, щеки впали, но Сумур улыбался.
– Я знал, что ты придешь, Крэк… Ты ищешь меня, точнее, омст… ты прав, я стал им… Все кончено.
Крэк деловито присел на табуретку:
– Я вижу, ты в печальном состоянии, Сумур… Не ожидал… Я думал, сперма дьявола – это, в сущности, твоя сперма, Сумур.
Сумур немного привстал:
– Ну шути так, Крэк. Мы ведь с тобой друзья со школьных лет. Ты ведь знаешь, что
Крэк согласно кивнул жирной головой.
– Ты помнишь, как эта мечта вела меня в юности, я сгорал от этой жажды?!. И вот результат…
Сумур беспомощно развел руками.
– Какой результат? – тихо спросил Крэк.
– Меня погубила информация. Доступ к ней, к секретным материалам о контакте с демоническими силами. Если б не так, я, может быть, забыл бы о своей мечте и приспособился бы к этой проклятой жизни, к этому черному миражу… Привык бы.
– Да, да, то, во что ты проник…
– Погубило меня. Мне стало страшно, потому что я понял, что за этим стоит. Единственная последняя надежда – стать чертом и уйти в их мир.
– Хе-хе, – хихикнул Крэк. – Не ты один мечтаешь об этом… Но как достичь? Творить сумасшедшие мерзости – слишком мало для такого проекта… Надо что-то изменить здесь, – и Крэк указал на голову.
– Но ты же знаешь, друг мой школьный, – и Сумур протянул к Крэку худые руки, – что для этого я искал омст со спермой дьявола. И я нашел тогда, ты это знаешь… Я жрал эту сперму и наслаждался… Думал, что выдержу все, и тогда – награда: я сброшу человеческую оболочку, плюну в лицо этой сволочи и пусть после смерти превращусь в черта, врага нашего рода, как считали в доисторические времена… Ха-ха-ха! – и Сумуром овладела истерика.
Хохот сменялся рыданием, он бросался на стены и с неистовой злобой кусал свои руки. Лилась кровь, и весь он, в фиолетовой длинной рубахе, с всклокоченными волосами на голове, уже превратился, но не в черта, а в человеческое существо последнего визга.
Крэк сидел как вкопанный, даже присущее ему внутреннее веселье поколебалось.
Сумур опустился на четвереньки и весь в крови, слезах и в злобном поту ползал по пещере.
Крэк вдруг резко произнес:
– Успокойся!
Неожиданно Сумур замер на пещерном полу.
– Я понял. После немыслимых наслаждений, когда наступила пора самоуничтожения, ты не смог справиться с этим… Если бы справился, стал бы демоном… Они помогали бы тебе…
– Да, да, – Сумур поднял к Крэку зачумленное лицо, – я не могу это остановить… – Он взвыл: – Осталась одна страсть: грызть, уничтожать, рвать собственное тело. Не то чтобы просто убить себя, нет, умрешь – и все будет иное, нет – кусать и рвать физическое тело, мстить ему, царапать, выть… Не умереть, а жить, чтобы истязать свое тело… Я не могу ничего с этим сделать… Оно поглотило меня. – Сумур встал. – Посмотри на меня. – И Сумур сбросил рубашку. Крэк пошатнулся и закрыл глазки.
Тело было изорвано, искусано, в кровоподтеках, в свисающих кусках кожи.
Сумур запел. Это были ауфирские народные песни. Полулегальные, так как поэзия в Ауфири была запрещена, но эти песни почему-то не считались поэзией. К тому же они были древние, их сочинили сразу после конца света.
Крэк прослушал и посоветовал своему школьному другу лечь на кровать. Сумур поплелся к постели, лег и произнес:
– Все кончено, не получился из меня черт.
Крэк вздохнул.
– Сумур, – во внезапной тишине спросил он, – что-нибудь осталось у тебя?