После меня

Грин Линда

Я встаю и крепко его обнимаю, вытирая при этом свои слезы о его плечо в кардигане.

— Я никогда не перестану быть твоей дочерью.

— А я никогда не перестану за тебя переживать. Я не смог бы выдержать, если бы тебе снова пришлось страдать.

Не сдержавшись на этот раз, я всхлипываю. Папа тянется рукой к кухонному столу и, достав из коробочки салфетку, передает ее мне.

— Ты уверена в нем, Джесс? Может, тебе просто очень сильно вскружил голову симпатичный парень с классной работой и красивой машиной?

Я качаю головой:

— Послушай, ты же знаешь, что я на это так просто бы не

повелась.

— Он купил тебе очень много чего. И свозил тебя на дорогостоящий отдых.

— Да, но я не поэтому выхожу за него замуж, понятно? Если бы наш принц Гарри попросил меня выйти за него замуж, я бы сказала «нет» — потому что я не люблю его и потому что он рыжий.

Папа улыбается и вытирает в углу своего глаза слезу.

— А еще я могу тебе сказать, что чувствую, что Ли — мой суженый. Никто никогда не обращался со мной так, как это делает он. Он заставляет меня чувствовать, что я — особенная.

Папа медленно кивает.

— Так вы уже назначили дату?

— Июль.

— В этом году?

— Да.

— Ты не…

— Нет. Я уже говорила тебе, что он — человек ответственный. Мы просто не видим никакого смысла в проволочке.

Папа некоторое время молчит. Я знаю, чем он сейчас занят: он пытается понять, что сказала бы в подобной ситуации мама.

— Ну ладно, держи меня в курсе того, что тебе может понадобиться. Я имею в виду, что, само собой разумеется, я все это оплачу.

— Тебе нет необходимости это делать. Все оплатит Ли.

— Платить вообще-то должен отец невесты.

— Знаешь, папа, такой подход — это уже как бы прошлый век.

— Что? Мужчина уже больше не может оплатить свадьбу собственной дочери?

— Это просто вопрос здравого смысла. Ли зарабатывает намного больше, чем ты. А расходы обещают быть немалыми.

— Значит, бракосочетание будет проходить не в церкви у нас на улице?

— Нет. Ли хочет арендовать помещение в каком-нибудь отеле в Лидсе. Анджела собирается помочь организовать это.

У папы такой вид, как будто ему врезали ногой по зубам.

— Она предложила это потому, что мамы нет в живых и она не может это сделать. Мне не хотелось обижать Анджелу отказом.

— Ну да, конечно.

— Может, ты сможешь помочь нам советом по поводу угощений? Поможешь составить меню или что-то в этом роде?

Он идет к раковине и начинает мыть кастрюлю, в которой подогревалось молоко. Я знаю, что ему больно, но больше мне ничего не приходит в голову, я не знаю, что еще могла бы ему сейчас сказать.

— Ну ладно, — говорю я. — Я, пожалуй, сейчас пойду к себе, мне нужно подготовиться к завтрашнему дню.

— Да, — соглашается папа. — Знаменательный день. В этом году таких дней будет немало.

Я чувствую себя не в своей тарелке, стоя на платформе на станции Митолройд без Сейди. Я чувствую себя не в своей тарелке еще и потому, что вышла из дому в половине восьмого утра, не говоря уже о том, что я одета как какая-нибудь девушка, стоящая за прилавком с косметикой в магазине «Бутс».

Ли сказал, чтобы в свой первый рабочий день я обязательно была «хорошо запряженной». Я раньше слышала этот термин только применительно к лошадям, а применительно ко мне, я думаю, он имел в виду прическу, макияж и одежду, при этом вовсе не рассчитывая на то, что

я буду изображать из себя цирковую пони, выставляемую для показухи.

Впрочем, я все же почувствовала себя показушницей. Я обычно вообще не использую косметику до одиннадцати часов утра. Во всяком случае, в такой степени. Я забыла про губную помаду (возможно, потому, что я не привыкла ее использовать), но я исправлю эту оплошность, когда приеду в Лидс. Я не хочу быть одной из тех женщин, которые красят себе губы помадой в поезде, глядя в зеркальце.

Когда я иду по платформе, какой-то парень в сером костюме быстро окидывает меня взглядом. Я уже собираюсь крикнуть ему: «На что ты таращишься, придурок?» — но тут мне приходит в голову, что это будет как-то не по-секретарски. Хотя во мне, конечно, очень мало секретарского. Я с таким же успехом могла бы играть роль секретаря в какой-нибудь пьесе: театральный грим, парик, соответствующий наряд, попытка ходить и разговаривать, как какой-то другой человек, быть другим человеком. И все это — в отчаянном стремлении понравиться зрителям.

В данной ситуации я даже рада, что Сейди нет рядом со мной. Она стала бы задавать мне неприятные вопросы. Она спросила бы меня, в какую, черт побери, игру я играю. И я не имею ни малейшего понятия, что бы я сказала ей в ответ.

Поезд подъезжает к станции, и люди смещаются поближе к краю платформы. Я совсем забыла о том, что при входе в вагон надо еще потолкаться, чтобы занять место получше. Мне, возможно, вообще не достанется сидячего места. В такое время очень многие садятся на этот поезд в Хебден-Бридже. Двери вагонов открываются. Я чувствую, как кто-то подталкивает меня сзади. У меня в груди холодеет. Мой мозг начинает лихорадочно работать. Я думаю об этой поездке, о толкающихся телах, о людях, которые дергаются, когда поезд резко снижает или набирает скорость. Я начинаю применять один из тех приемов, которым меня научил психотерапевт. Мне необходимо вернуть себя в центр. Необходимо не позволять себе самой сходить с рельсов. Это мне совершенно не нужно в первый день на новой работе.

Я направляюсь к свободному месту между пожилой женщиной и мужчиной средних лет в плаще с поясом. Я смотрю на женщину, потом на ее сумку, которая стоит на свободном месте, и задаюсь вопросом, не из тех ли она людей, которых обязательно нужно попросить, чтобы они убрали свою сумку. Но она вздыхает и, положив сумку себе на колени, смотрит на меня с таким видом, как будто ей очень жаль, что ее сумке доставили такое неудобство.

Я достаю телефон. Так в поезде поступают все, кому не с кем разговаривать. Я щелкаю на иконке «Фейсбука», но захожу на главную ленту новостей, а не в свою «Хронику». Мне приходит в голову, что впервые за все время пользования «Фейсбуком» я могу разместить публикацию с действительно стоящей новостью — новостью о моей помолвке. Впрочем, я не стану этого делать. Прежде всего потому, что я сомневаюсь, что это вызовет одобрение со стороны Ли. Кроме того, я ни в коем случае не хочу, чтобы Сейди узнала о моей помолвке подобным образом. Какими бы напряженными ни стали наши отношения, Сейди — как и никто другой — не заслуживает того, чтобы узнать, что ее лучшая подруга собирается выйти замуж, лишь через «Фейсбук».