После меня

Грин Линда

— О-о, слава Богу!.. — говорю я, опускаясь на колени на пол ванной рядом с ней.

Полотенце, в которое она куталась, разошлось, и из него торчит ее огромный живот. Она, падая, как-то умудрилась повернуться и упасть на спину. Я при этом ничего не сделала. Я стояла, словно окаменев. Меня парализовал страх — страх не из-за того, что она на моих глазах умрет, а из-за того, что я потеряю своего внука.

Я смотрю, есть ли где-нибудь кровь, и не вижу ее нигде. Я ковыряюсь в своей памяти, пытаясь вспомнить, что же в подобной ситуации надлежит делать. Мне, видимо, следует попытаться повернуть

ее на бок, но я не уверена, можно ли мне сейчас ее как-то двигать. И я боюсь, что это может оказаться неправильным, что это может только все ухудшить. Она слегка двигает головой. Через пару секунд ее тело охватывает судорога и она издает пронзительный крик. Затем она открывает глаза, и я по их выражению понимаю, что она в сознании.

— «Г», — еле слышно говорит она. — Он лезет наружу.

Я вскакиваю и бегу в коридор, где оставила свою сумку, когда увидела ее чемодан. Я достаю телефон и набираю «999» [38] . Я еще никогда не набирала этот номер. Мои руки дрожат, когда мне отвечают с другого конца линии.

— Скорая помощь, — говорю я, когда меня спрашивают, какая служба мне нужна.

Пока я жду, когда меня соединят со службой скорой помощи, из ванной доносится еще один крик.

— Я звоню по поводу своей невестки, — говорю я, когда мне наконец снова отвечают с другого конца линии. — Она на девятом месяце беременности, и она очень неудачно упала. Она говорит, что ребенок уже вот-вот родится.

38

999 — номер телефона, по которому в Великобритании можно связаться с экстренными службами.

Я сообщаю адрес и, услышав, как она снова закричала, бегу в ванную.

— Все в порядке, — говорю я ей. — Скорая помощь уже едет.

— Папа… — говорит она. — Позвоните папе! Скажите ему, чтобы он приехал в больницу.

— А Ли?

Она отрицательно качает головой:

— Пусть приедет папа.

Я иду обратно в коридор и делаю то, о чем она меня попросила. Когда Джо отвечает на мой звонок, голос у него удивленный.

— Привет, Анджела. Все в порядке?

— Я по поводу Джесс, — говорю я. — У нее начались схватки.

— Но это же должно произойти только через три недели.

— Она упала, — говорю я. — Поскользнулась в ванной. Сюда уже едет скорая помощь. Ее отвезут в «Джимми» — ну, то есть в больницу Святого Джеймса. Она хочет, чтобы вы приехали туда.

— С ней все нормально? — спрашивает Джо.

— Не знаю, — говорю я. — Ждем, когда приедут парамедики. Вы езжайте прямо в «Джимми», в родильное отделение.

Я могу себе представить, какое у Джо сейчас лицо и как он бросился к своему автомобилю. Она ведь его дочь. Она — единственное, что у него осталось. Она и ее малыш. Я знаю, какие Джо испытывает чувства. Они мне знакомы.

Я иду обратно в ванную, снимаю с крючка на тыльной стороне двери домашний халат и укрываю им ее.

— Он уже поехал в больницу, — говорю я.

Она кивает, а затем ее лицо искривляется и она снова кричит. Я беру ее за руку, но она ее отдергивает.

— Старайся глубоко дышать, — говорю я. — Старайся все это замедлить.

Она

морщится. Я задаюсь вопросом, следует ли мне попытаться ее приподнять, но решаю, что пусть уж лучше это сделают парамедики. Я все еще не знаю, ушиблась ли она при падении или нет. Я не хочу еще больше осложнить ситуацию. Я и так уже ее сильно усложнила.

Я слышу, как раздается сигнал домофона. Я бегу в коридор, снимаю трубку, говорю им подниматься на лифте и нажимаю кнопку, чтобы отпереть дверь подъезда. Я жду, когда они доедут до нашего этажа.

— Сюда! — кричу я. — Она здесь.

Они вбегают. У одного из них — кресло на колесиках. Он оставляет его в коридоре. Я открываю для них дверь ванной. Когда они заходят, Джесс снова издает крик.

— Все в порядке, милая, — говорит тот из них, который постарше, наклоняясь над Джесс и осматривая ее. — Мы моментально доставим вас в больницу. Мне просто нужно убедиться, что вы себе ничего не сломали и что нет серьезного ушиба.

Он слегка приподнимает ее и, засунув руку под нее, ощупывает ее позвоночник и надавливает на нижнюю часть спины. Затем он просит ее пошевелить пальцами ног, и она делает это.

— Она теряла сознание? — спрашивает он, повернувшись ко мне.

— Нет. Думаю, что не теряла.

Он переводит взгляд на ее глаза и просит ее следить за ее пальцем, который он начинает водить из стороны в сторону. Затем он ощупывает ее шею и ключицы, после чего достает стетоскоп.

— Он, возможно, немножко холодный, — говорит он.

Он прикладывает стетоскоп к ее животу и передвигает его туда-сюда, а затем останавливается и прислушивается.

— С ним все в порядке? — хныкающим голосом спрашивает она.

— Да, — отвечает он. — С ним все хорошо. Мы сейчас вас приподнимем, посадим в кресло на колесиках и отвезем в больницу. Согласны?

Она кивает и, схватив себя руками за живот, стонет. Парамедики становятся с обеих сторон от нее и приподнимают ее. Полотенце падает. Я бросаюсь к ней и укрываю ее домашним халатом, стараясь прикрыть ее интимные места. Парамедики берут ее под руки и осторожно перемещают в коридор. Я подкатываю кресло на колесиках и наблюдаю за тем, как они медленно усаживают ее в кресло.

— Вы с ней едете? — спрашивает тот парамедик, который постарше.

Я, еще не успев ничего ответить, вижу, как Джесс отрицательно качает головой.

— Нет, — тихо говорю я. — Туда к ней приедет ее отец. Ей понадобится ее чемодан с личными вещами. Он — вон там, — говорю я, показывая на стоящий в коридоре чемодан.

Второй парамедик берет его.

— Ой, и еще кое-что, — говорю я, направляясь бегом в детскую и возвращаясь с автолюлькой. — Хотите, чтобы я вам помогла? — спрашиваю я.

— Нет, спасибо, — говорит он, беря ее у меня. — Я справлюсь и сам.

Джесс снова вскрикивает.

— Ну все, — говорит тот, который постарше, — уже везем вас в больницу.

Я смотрю, как они выкатывают ее на кресле из квартиры и закатывают в лифт. Я закрываю дверь, поворачиваюсь и иду в детскую. Там я начинаю плакать, опустившись на пол и схватив плюшевого медвежонка, которого я купила для своего внука. Внука, которого я уже не знаю, увижу ли когда-нибудь.

ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ