После победы
Шрифт:
– Э? – произнесла Джэнси. Возможно, ее стукнули по голове так сильно, что во всем услышанном ей мерещился какой-то двойной смысл. Опять-таки могло быть и так, что это Каллу стукнули по голове.
– Нет, я хочу сказать вот что, – пояснил эльф. – Большинство людей опускаются до злодеяний с самыми лучшими намерениями. Они скатываются все ниже по дороге разрушений, полагая, что их поступки необходимы и даже несут добро. Если бы они могли увидеть, что творят, ну, они бы остановились.
– Они бы не остановились, – возразила Сомбризио. – Просто нашли бы другое
– А те, которые уже безвозвратно потеряны… – продолжал Калла. Все они к этому времени уже поняли, что лучшим способом реагировать на шпильки перстня было их игнорировать. – Если им показать, во что они превратились, они, ну, они не могут этого вынести. Они бегут. Как убежали слуги Ириды.
– Я все же не понимаю, – сказала Джэнси. Ничего нового в этом не было. «Не волнуйся, Джэнси, у нас все под контролем. Иди и наточи свой топор, почему ты этого не делаешь?» Как часто ей приходилось слышать это или нечто подобное? – Ты показал стае гиен, что они гиены?
– Нет, – ответил эльф с вполне оправданной гордостью. – Я показал им, что они когда-то были людьми. Я обратил могущество Сомбризио на себя. Я проецировал всем, кто смотрел на меня, его собственное изображение перед тем, как он принял фатальное решение, приведшее его туда, где он сейчас находится.
Отшельник посмотрел на Каллу отчаявшимся, замученным взглядом.
– Мне кажется, – произнес отшельник, это были первые слова со времени битвы у храма Ириды, – что это означало использовать перстень против многих одновременно. А я понял так, что его могущество действует только на одно существо за один раз.
– Так я его растянула, парень, – сказала Сомбризио. – Подай на меня в суд! Если сможешь найти правосудие по эту сторону Внешнего Моря, которое не грозило бы тебе суровым наказанием за неуплату долгов.
– Я действительно хотел найти им хорошее применение, – сказал отшельник. Казалось, он ни к кому из присутствующих не обращается, кроме, возможно, как к самому себе в молодости. – Каждый раз. Каждый.
– Наверное, ты посмотрела на меня только после того, как этот эффект пропал, Джэнси? – спросил Калла Малланик притворно равнодушным тоном.
– А? – переспросила Джэнси. – Нет, я оглянулась назад, когда гиены начали разбегаться. Увидела себя, какой была ребенком, и удивилась, что происходит. Святая Сиф, все равно не понимаю, какое это имеет отношение к цене лисьего меха.
Калла пристально вгляделся в нее.
– Ты не почувствовала сожаления по поводу выбора, который сделала, дорог, по которым не пошла?
Она пожала плечами. Проклятие, надо помнить, что этого нельзя делать, пока рана не заживет получше.
– О чем сожалеть? Я сделала выбор, все делают выбор. Люди, которые предпочли служить злой богине – Сиф, всем известно, что Ирида злая. Люди, которые выбрали службу злу, по каким бы то ни было причинам, – злые люди. Все так просто.
Калла Малланик покачал головой, удивляясь.
– Ах, какой эльф в тебе погиб, госпожа Гейн, – сказал он.
– О, готова
– До Антуруса теперь уже недалеко, – сказал отшельник. Он все еще разговаривал сам с собой или по крайней мере с частью себя. – Я проведу их по остальной части пути.
То ли костер, то ли Сомбризио вмешались, издав булькающе-шипящий звук.
– Я действительно собирался вернуть эти деньги, – прибавил шепотом отшельник.
То место пустыни, где остановился отшельник, отличалось только тем, что было совершенно бесплодным. Несколько тощих растений были разбросаны по склону. Они согнули стебли и спрятали головки с семенами в землю, когда увидели, что воины отряда Джэнси смотрят в их сторону. Более крупные экземпляры мерзко пахнущей растительности, характерной для пустыни, предпочитали отсутствовать.
Калла Малланик оглянулся назад, туда, откуда они пришли. На горизонте стояло облако пыли.
– Гора снова за нами гонится, – мрачно сообщил он.
Джэнси пожала плечами.
– Она перемещается не слишком быстро. Далеко еще до Антуруса, отшельник?
– Мы прибыли на место, – ответил отшельник. Он ткнул пальцем в землю. – Это как раз тут.
– Хел тебя побери, если мы на месте! – рявкнула Джэнси. – Я уже была в Антурусе, помнишь? Именно там я нашла этот чертов перстень!
– Именно там принцесса Рисса нашла мое всемогущество, – вмешалась Сомбризио высокомерным тоном. – И разумеется, Хел или по крайней мере какое-то цивилизованное божество, равное твоей варварской богине смерти, заберет отшельника. Это происходит со всеми человеческими существами.
– Конечно, были, – сказал отшельник. – Но к несчастью, за прошедшее с тех пор время Запустение, по-видимому, снова засыпало этот город. Антурус здесь, где-то под нами, под этой песчаной дюной.
Он шаркнул подошвой по земле.
– То есть под грязевой дюной.
– Ив большинстве случаев с большим опозданием, – пробормотала Сомбризио в качестве коды к предыдущему замечанию.
Отшельник растерял весь свой задор безумца, с которым вначале присоединился к отряду. И не потому, что боялся того, что Джэнси могла – вполне могла – с ним сделать. Он встретил ее гнев с выражением, которое нельзя было назвать иначе чем покорным смирением.
– Ну и что нам теперь делать? – спросил Калла.
Эльф оглянулся через плечо в сторону горы. Конечно, она передвигалась не слишком быстро и даже двигалась не прямо по направлению к героическому отряду. Ее маршрут больше походил на полет пчелы, она резко меняла курс и металась взад и вперед по местности, с трудом ориентируясь.
Но Калла не мог так быстро забыть, как на его глазах плоская равнина внезапно вздыбилась и превратилась в утес высотой в тысячу футов.
– Мне очень жаль, – ответил отшельник. – Я и правда не знаю. Возможно, вы могли бы оставить перстень здесь, а лесс его в конце концов засыплет?