После победы
Шрифт:
– Должна. – Домино оставалась непреклонной. – Нет никого другого, кто больше подходил бы для этой задачи. Когда мы разделимся, возьми всех коней, кроме Злюки, и припрячь в удобном месте. Когда выведешь мужчин из лагеря и позаботишься о свитке, вы должны убраться отсюда.
– А как же вы, генерал?
– У меня есть Злюка, – напомнила она, – и я собираюсь только пошуметь у них и уехать. Мы с вами встретимся потом.
Когда раздраженное блеяние верблюда предупредило их, что они уже у самого лагеря. Домино подала сигнал остановиться.
– Иди, – прошептала
– Есть, сэр. Вам тоже, сэр. Оставшись в одиночестве. Домино сжала коленями бока Злюки.
– Поехали, конь. Жизнь этой малышки зависит от нас – малышки, двоих мужчин и, может быть, целого королевства. – Она провела рукой по волосам. – И зачем только папа захотел сделать из меня солдата?
Злюка пряданул ушами, но, очевидно, был слишком занят, стараясь добиться самой грациозной рыси, какой только возможно, и поэтому саркастического фырканья не последовало.
Грива и хвост коня блестели в лунном свете, словно иней, а копыта и глаза отражали звезды. Несмотря на тревогу Домино о мужчинах, она позволила себе мгновение полюбоваться дьявольской красотой своего скакуна.
Предупрежденная Сет, она различала магические сторожевые нити вокруг лагеря. Сплетенные силовые линии блестели на утреннем солнце подобно следу улитки. Злюка перешел на трусцу и пронес ее в щель между двумя фургонами, перепрыгнув через заградительную веревку, будто ее там и не было.
Таща следом за собой радужные нити, они остановились у костра в центре. Тени превратились в мужчин и женщин, эльфов и гоблинов, кошек, собак, ежей и верблюдов. Домино подавила желание бросить взгляд в сторону палатки с пленными и только прямее села на спине Злюки и обвела толпу намеренно презрительным взглядом.
В воцарившейся тишине она услышала яростную перебранку, которую шепотом вели две знакомые фигуры.
– Она еще не должна была очнуться!
– Конечно, не должна была! Эта простуда в сочетании с моим чаем должна была ее одурманить.
– Твой чай! Моя накидка заговорена так, чтобы не пускать к ней здоровый сон и чтобы она чувствовала себя слишком усталой и не могла ясно соображать.
– Нет, я тебе говорила. Волшебный чай – лучшее средство добиться эффекта, поэтому я посылала ей чудесный мятный и ромашковый чай.
– Нечего было вообще посылать чай! Моей накидки было достаточно.
– Нет, мы же решили, что она любит чай и скорее выпьет чай, чем завернется в какую-то уродливую накидку.
– Уродливую!
Бабуля и Мэл скатились до того, что начали обзывать друг дружку разными словами, и Домино едва удерживалась от смеха.
– Вы сами себя перехитрили, да? – спокойно спросила она.
Мэл и Бабуля внезапно оборвали спор и виновато посмотрели на нее.
– Так и есть, – повторила Домино, – одно или другое средство свалило бы меня с ног, но вместе вы меня исцелили. Ну, сейчас уже слишком поздно. Я здесь, и вам придется иметь дело со мной.
– О, мы справимся, – сухо произнес чей-то голос. – Эти глупцы привели тебя к нам быстрее, чем я рассчитывала, но у меня
Некротика выступила из яркого ореола вокруг костра. Ее спутанные седые волосы свисали прямыми сальными космами с костлявого черепа. Острые уши, придававшие большинству эльфов экзотическую красоту, выглядели на ней при свете костра демоническими рогами.
Домино с трудом глотнула.
– Ну, привет, Некротика, – сказала она, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. – Сюрприза у тебя не получилось.
– Нет, получился, – возразила Некротика, – для тебя. Домино.
Генерал Блейд, – поправила ее Домино. – По-моему, мы не пили на брудершафт.
Прекрасно, – отмахнулась Некротика от этого замечания, пожимая плечами. – Какая разница, как ты хочешь называться. Для меня имеет значение, как ты умрешь.
– Я не собираюсь умирать, – ответила Домино и сжала коленями Злюку, пытаясь тронуться с места.
Странно, конь не отозвался на ее команду.
– Надеюсь, ты не собираешься уехать отсюда, – со смешком сказала Некротика. – Кажется, твоя странная лошадь задремала. Почему бы тебе не спешиться и не пойти пешком?
Домино хотела остаться на месте, но, к собственному ужасу почувствовала, что слезает с коня.
– Прекрасно, генерал Блейд, – проворковала Некротика. – Теперь подойди к виселице. Там тебя ждут друзья, которым не терпится с тобой встретиться.
Домино, с трудом переставляя ноги, двинулась в направлении, указанном Некротикой. Она тайком проверила пальцы на руках и ногах, колени, лодыжки. Ничто не подчинялось ее командам. Каким-то образом Некротика догадалась, что она делает.
– Оставь это, генерал, – пронзительно крикнула она. – Ты не сможешь даже ухом пошевелить против моей воли.
– Я и так не умею шевелить ушами, – возразила Домино, – и я ведь могу говорить!
– О, я знаю. – В голосе Некротики звучала неприкрытая злоба. – Я оставила тебе голос, потому что хотела слышать твои вопли.
Пока Некротика вынуждала ее шагать к виселице, Домино решила, что есть свои преимущества в том, когда твоими мускулами управляет кто-то другой: так никто не видит, что ты дрожишь. Мэл и Бабуля связали ей руки за спиной, очевидно, не так уверенные в могуществе Некротики, как она сама.
– Как ты думала, сколько времени мы еще будем выпрашивать у вас остатки, генерал? – прошипела Некротика. – Заставили нас менять травы и хлеб, колбасу и чай на орудия нашего ремесла. Это означает ограничение развития определенной отрасли промышленности, а насколько я знаю, принц Рэнго очень против этого возражает И все же вы нам очень полезны, генерал, и я планирую сделать тебя лично еще более полезной.
Она подняла руки, подбоченилась, скрючила пальцы и, к изумлению Домино, начала петь. Ее тонкие губы округлились буквой О, и из них вырвался звук, похожий на вопль мартовского кота. Большинство стоящих вокруг них отшатнулось, зажав руками уши. Домино эта роскошь не была дозволена, и поэтому, замерев от ужаса, она смотрела, как тонкая струйка белого пара стекает с губ Некротики.