После тебя
Шрифт:
– Ну да, ну да. Колготки. Ладно, проехали, – сказала она.
Уже три ночи подряд я практически не сомкнула глаз. А просто лежала, уставившись в потолок, и лелеяла холодную ярость, угнездившуюся в груди и решительно не желавшую меня покидать. Я злилась на Сэма, но еще больше – на себя. Он дважды присылал мне эсэмэски, сводящие с ума фальшивые «??», на которые я даже не потрудилась ответить. Похоже, я совершила классическую ошибку большинства женщин, которые полностью игнорируют то, что мужчина говорит или делает, а прислушиваются исключительно к зову своего сердца, коварно нашептывающему: «Со мной все будет по-другому».
Я пыталась уговорить себя, что еще счастливо отделалась. Твердила себе с ложным пафосом, что лучше уж выяснить правду сейчас, чем через шесть месяцев! Старалась посмотреть на ситуацию глазами Марка: как хорошо, что я сделала шаг вперед! Ведь неудачный результат тоже результат! По крайней мере, секс был отличным! Но затем дурацкие горячие слезы начинали течь из моих дурацких глаз, и я, размазывая их по щекам, говорила себе: вот что бывает, когда теряешь бдительность и слишком близко подпускаешь к себе кого-то.
Как нас учили на занятиях нашей группы, вакуум – идеальная питательная среда для депрессии. Гораздо лучше что-нибудь делать или хотя бы планировать. А иногда иллюзия счастья может нечаянно вызвать депрессию. Мне опротивело возвращаться домой и каждый вечер заставать Лили в прострации на диване, а еще больше опротивело делать вид, будто это в порядке вещей, а потому в пятницу вечером я заявила ей, что завтра мы едем знакомиться с миссис Трейнор.
– Но ты же сказала, что она не ответила на твое письмо.
– Может, она его просто не получила. Ну и пусть. Рано или поздно мистер Трейнор сообщит о тебе своей семье, поэтому нам стоит сперва повидаться с миссис Трейнор.
Лили ничего не ответила. Я приняла ее молчание за знак согласия и на этом успокоилась.
В тот вечер я неожиданно для себя стала разбирать одежду, которую Лили так бесцеремонно вытащила из коробки, одежду, которую я не доставала с тех пор, как два года назад уехала из Англии в Париж. Не было никакого смысла все это носить. После смерти Уилла я почувствовала себя совсем другим человеком.
Однако сейчас мне вдруг захотелось сменить джинсы и зеленый прикид ирландской танцовщицы на что-то другое. Я нашла свое некогда нежно любимое темно-синее мини-платье, которое выглядело достаточно сдержанным для официального визита, выгладила его и аккуратно сложила. Я сказала Лили, что мы выезжаем в девять утра, и отправилась спать, размышляя о том, как утомительно жить в одном доме с человеком, который считает ниже своего достоинства смотреть тебе в глаза или нормально отвечать, а не бурчать нечто невнятное.
Через десять минут после того, как я легла в кровать, мне под дверь просунули написанную от руки записку.
Дорогая Луиза!
Прости, что взяла без разрешения твою одежду. И спасибо за все. Признаю, что иногда я просто заноза в заднице.
Прости.
P. S. И все же тебе определенно надо носить эти вещи. Они ГОРАЗДО лучше того барахла, что ты обычно надеваешь.
Я открыла
Утро выдалось погожим и жизнерадостным, и у нас сразу поднялось настроение. Нам предстояло несколько часов пути до маленькой деревушки в Оксфордшире, местечке с огороженными изгородью садами и пропеченными солнцем каменными стенами горчичного цвета. Всю дорогу я болтала без умолку, в основном чтобы скрыть нервозность перед встречей с миссис Трейнор. Насколько я успела заметить, самым тяжелым в общении с подростками было то, что для них вы словно престарелая чужая тетушка на свадьбе, а потому любое ваше высказывание они воспринимают именно так.
– Скажи, а что ты любишь делать? Когда ты не в школе. – (Лили пожала плечами.) – А у тебя есть цель в жизни? – (Она смерила меня насмешливым взглядом.) – Но у тебя ведь наверняка с возрастом появились какие-то хобби, да?
Она тут же представила мне впечатляющий список своих прежних увлечений: конкур, лакросс, хоккей, фортепьяно (пятая ступень), бег по пересеченной местности, теннис.
– Ничего себе! Тогда почему ты не захотела заниматься хоть чем-то дальше?
Она фыркнула, снова передернула плечами и положила ноги на приборную доску, тем самым показывая, что тема закрыта.
– А вот твой папа любил путешествовать, – заметила я, проехав еще несколько миль.
– Ты это уже говорила.
– По его словам, он побывал практически везде, кроме Северной Кореи. И Диснейленда. Он рассказывал мне о таких местах, о которых я даже не слышала.
– Мои ровесники особо не ищут приключений. Все уже давным-давно открыто. А те, кто путешествует дикарями перед поступлением в универ, жуткие зануды. Вечно треплются насчет какого-нибудь классного бара, который они нарыли на Пхангане [14] , или улетной наркоты, которой их угощали в дождевых лесах Бирмы.
14
Пханган – остров в Сиамском заливе, принадлежит Таиланду.
– Но тебе вовсе не обязательно путешествовать дикарем.
– Да, но если ты видел интерьер хоть одного «Мандарин ориентал» [15] , то считай, что видел их все, – зевнула Лили, а несколько минут спустя заметила, выглянув из окна: – Я когда-то ходила тут в школу. Это была единственная школа, которая мне реально нравилась. У меня там была подружка. Ее звали Холли.
– И что случилось?
– У мамы возникла навязчивая идея, что это неправильная школа. Она сказала, что у школы довольно невысокие показатели или типа того. А это просто была маленькая школа-интернат. Не академическая. И они меня оттуда перевели. А после этого я больше не хотела заводить друзей. Какой смысл, если они меня потом снова переведут?!
15
«Мандарин ориентал» – сеть пятизвездочных курортных отелей.