После тебя
Шрифт:
Донна, скрестив на груди руки, грустно покачала головой:
– Как это печально, что в наше время бизнесмены в расцвете лет мрут точно мухи.
– И все потому, что у них целый букет заболеваний. Они слишком много пьют, слишком вкусно едят и слишком мало занимаются спортом.
– Но я уверена, этот господин совсем не такой.
– Никогда не говори «никогда». Кто знает, что может случиться? – (Мистер Гарсайд сразу стал словно меньше ростом.) – И не вздумайте запугивать Лили. Мы знаем, где вы живете, мистер Гарсайд. Любой парамедик при необходимости хоть сейчас получит данную информацию. Вы даже не представляете, что бывает,
– Но это возмутительно! – смертельно побледнев, взвыл мистер Гарсайд.
– Ага. Совершенно с вами согласна. – Я протянула руку. – Телефон, пожалуйста.
Гарсайд, озираясь, как загнанный зверь, наконец сунул руку в карман и протянул мне мобильник, который я поспешно отдала Лили.
– Лили, проверь, пожалуйста. – Я отвернулась, чтобы пощадить ее чувства. – Удали фото. Просто удали.
Когда я оглянулась, Лили стояла с мобильником в руках, экран был пуст. Потом она слабо кивнула, и Сэм знаком приказал передать ему мобильник. Сэм бросил телефон на пол, наступил на него ногой и принялся топтать с такой яростью, что затрясся пол. И всякий раз, как тяжелый башмак Сэма опускался на то, что осталось от мобильника Питера, я непроизвольно вздрагивала, впрочем так же, как и мистер Гарсайд.
Наконец Сэм остановился и поднял с пола сим-карту, закатившуюся под радиатор. Изучив сим-карту, он помахал ею перед носом у мистера Гарсайда:
– Это единственная копия?
Гарсайд кивнул. Воротник его рубашки потемнел от пота.
– Конечно единственная, – заметила Донна. – Ведь не может же ответственный член нашего общества допустить, чтобы подобная пакость впоследствии где-то всплыла, да? Представляю себе, что скажет семья мистера Гарсайда, если его грязный маленький секрет вдруг откроется.
Рот мистера Гарсайда превратился в узкую полоску.
– Вы получили, что хотели. А теперь позвольте мне уйти.
– Нет. У меня тоже есть что сказать. – Мой голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Ты гнусный, жалкий маленький человечишка, и если я…
Губы мистера Гарсайда изогнулись в кривой усмешке. Похоже, он не привык терпеть оскорбления от женщин.
– Ой, кто бы говорил! Ты, нелепая, маленькая…
В глазах Сэма вдруг появился нехороший блеск, и он рванул вперед. Я резко вскинула руку, чтобы его остановить, а другую сжала в кулак. Что было дальше, я помню с трудом. Помню только резкую боль в костяшках пальцев, когда мой кулак вошел в контакт с лицом мистера Гарсайда. Он пошатнулся и стукнулся спиной о дверь, я же с трудом устояла на ногах, явно не рассчитав силы удара. Он выпрямился, и я с удивлением увидела, что из носа у него течет кровь.
– Выпустите меня, – прошипел он. – Сию же минуту.
Бросив на меня изумленный взгляд, Сэм пошел открывать дверь. Донна посторонилась пропустить мистера Гарсайда и словно невзначай спросила:
– Может, хотите, чтобы вам перед уходом оказали первую медицинскую помощь? Как насчет пластыря?
Гарсайд подошел к двери нарочито размеренным шагом, но, оказавшись за порогом, явно перешел на бег. Мы слушали, как его дорогущие туфли ритмично шлепают по коридору, и ждали, когда он уберется. Наконец Сэм нарушил молчание:
– Отличный удар, Кассиус [24] . Дай осмотрю твою руку.
Но у меня не было сил говорить. Я стояла, сложившись пополам, и вполголоса чертыхалась.
– Небось
– И больше не вернется, – вставил Сэм.
– Он, бедолага, похоже, со страху наложил в штаны, – рассмеялась Донна. – Наверное, и сейчас бежит так, что только пятки сверкают. Забудь о нем, дорогая. – Она порывисто обняла Лили и, отдав мне обломки телефона, которые я благополучно отправила в мусорное ведро, сказала: – Ну ладно. Я обещала перед дежурством заскочить к папе. До скорого. – Она помахала нам рукой, жизнерадостно протопала по коридору и исчезла.
24
Мохаммед Али (урожденный Кассиус Марселлус Клей) – американский боксер-профессионал, выступавший в тяжелой весовой категории.
Сэм принялся рыться в своей медицинской сумке-укладке в поисках перевязочного материала, а мы с Лили прошли в гостиную, где Лили сразу рухнула на диван.
– Ты выступила просто блестяще, – заметила я.
– Ну, ты тоже не подкачала. Было круто, – ухмыльнулась Лили.
Я посмотрела на кровоточащие костяшки пальцев, а когда подняла голову, то увидела, что Лили лукаво улыбается:
– Вот такого он явно не ожидал.
– Признаться, я тоже. Я, наверное, впервые в жизни подняла руку на человека. – Тут я сделала строгое лицо. – Хотя я вовсе не требую, чтобы ты считала меня моральным авторитетом.
– Лу, я никогда и не пыталась брать с тебя пример. – Она неохотно улыбнулась, увидев, что в комнату вошел Сэм со стерильным бинтом и ножницами.
– Ты в порядке, Лили? – поинтересовался Сэм и, получив утвердительный ответ, продолжил: – Отлично. Тогда давайте перейдем к чему-нибудь более увлекательному. Кто любит пасту карбонара?
Когда Лили вышла из комнаты, Сэм тяжело вздохнул и задумчиво уставился в потолок, словно пытаясь собраться с мыслями.
– Что? – спросила я.
– Слава богу, что ты ударила его первой. Честно говоря, я испугался, что еще немного – и я убью его.
И вот, когда Лили уже легла спать, я присоединилась к Сэму на кухне. Впервые за долгое время в моем доме воцарились мир и покой.
– Ей уже стало намного легче. Я хочу сказать, что она, конечно, брюзжала по поводу новой зубной пасты и оставила полотенца на полу, но для Лили это уже определенный прогресс.
Сэм кивнул и освободил раковину. Я любила, когда он суетился на кухне. Мне захотелось подойти и обнять его за талию. Но я ограничилась тем, что сказала:
– Спасибо тебе. Спасибо за все.
Сэм повернулся, вытирая руки посудным полотенцем:
– Ты тоже оказалась на высоте, моя маленькая драчунья.
Он притянул меня к себе, и мы поцеловались. В его поцелуях было нечто сладостное; для такого брутального мужчины они были удивительно нежными. На секунду я забыла обо всем. Но…
– Ну что еще? – отстранившись, спросил Сэм.
– Ты решишь, что я ненормальная.
– Что может быть более ненормальным, чем сегодняшний вечер?
– Я все думаю об этом твоем дихипраноле. Сколько его надо, чтобы реально убить человека? И ты что, всегда имеешь его при себе? Просто все это… как-то… жутко рискованно.