После тебя

Мойес Джоджо

Это была самая длинная речь, которую на моей памяти Сунил когда-либо произносил.

– Очень позитивный взгляд на жизнь, Сунил, – похвалил его Марк. – Спасибо за откровенность.

Потом Джейк сказал, что хочет поступить в колледж и выучиться на аниматора, а я рассеянно подумала: интересно, а что станется с его отцом? По-прежнему будет оплакивать покойную жену? Или обретет наконец счастье с ее улучшенной версией? По-моему, скорее всего, последнее. Затем я вспомнила о Сэме, и у меня невольно возник вопрос: не поторопилась ли я вступать с ним в серьезные отношения? Хотя, с другой стороны, именно эти отношения помогли нам с Лили выбраться из крупной

передряги. Я постоянно размышляла на эту тему, но сейчас вдруг отчетливо поняла: если Сэм меня вдруг спросит, я не сумею точно сказать, кем мы, в принципе, друг для друга являемся. Мне постоянно казалось, что совместные поиски Лили послужили своего рода катализатором, ускорившим химическую реакцию между нами. Ведь если не считать общих воспоминаний о моем падении с крыши, что, собственно говоря, нас с ним связывает?

Пару дней назад я зашла за Сэмом на станцию скорой помощи, и меня остановила Донна, забиравшая из машины свои вещи.

«Только не вздумай его продинамить, – сказала Донна, и мне показалось, что я ослышалась. Донна рассеянно посмотрела, как разгружают машину „скорой помощи“, затем задумчиво потерла нос. – Он очень даже ничего. Для такого здоровенного парня. И ты ему нравишься. Реально нравишься. Он только о тебе и говорит. Хотя, вообще-то, он парень неразговорчивый. Но не вздумай передавать ему мои слова. Я просто… Ну, в общем, он нормальный. Я просто хотела, чтобы ты знала». Она выразительно подняла брови и кивнула, словно в подтверждение собственных мыслей.

– Эй, я только что заметила, – прервала мои размышления Дафна. – А ведь на тебе сегодня нет твоего танцевального наряда. – (Наша группа сразу оживилась.) – Тебя что, повысили?

– О нет. Меня уволили.

– А где ты сейчас работаешь?

– Нигде. Пока.

– Но твой прикид…

На мне было маленькое черное платье с белым воротничком.

– Ах это. Просто платье.

– Я думал, ты работаешь в тематическом баре. Где одеваются секретаршами. Или, возможно, французскими горничными, – заметил Фред.

– Фред, у тебя только одно на уме.

– Вы не понимаете. В моем возрасте фраза «куй железо, пока горячо» приобретает особую актуальность. У меня, может, вообще больше никогда не встанет. Ну, может, эрекций двадцать еще и осталось, но не больше.

– Ну, хорош ныть. Ведь среди нас есть кое-кто, кому вообще не довелось встретить мужика с настоящей эрекцией, – не выдержала Дафна.

Мы замолчали, чтобы дать Фреду и Дафне вволю похихикать.

– А как насчет твоего будущего? Похоже, в твоей жизни большие перемены, – обратился ко мне Марк.

– Ну… на самом деле мне предложили другую работу.

– Да неужели?

Я услышала сдержанные аплодисменты и невольно покраснела.

– Если честно, я решила отказаться. Но у меня все отлично. Сам факт приглашения на работу уже создает ощущение движения вперед.

– А что это была за работа? – заинтересовался Уильям.

– Да так, кое-что в Нью-Йорке.

Все дружно уставились на меня.

– Ты получила предложение из Нью-Йорка?!

– Да.

– Оплачиваемой работы?!

– Да. Плюс жилье, – тихо сказала я.

– И тебе больше не придется носить это жуткое блестящее зеленое платье?!

– Не уверена, что неудачный прикид – это серьезная причина для эмиграции. – Я весело рассмеялась, но, когда меня никто не поддержал, добавила: – Ой, ну дался вам этот Нью-Йорк!

У Линн даже слегка отвисла челюсть.

– «Нью-Йорк, Нью-Йорк» [25] ,

да?

– Но вы ведь всего не знаете. Я не могу уехать прямо сейчас. Мне еще надо разобраться с Лили.

25

«Нью-Йорк, Нью-Йорк» – фильм Мартина Скорсезе 1977 г.; лирическая драма с элементами комедии и большим количеством музыкальных номеров.

– С дочерью твоего бывшего работодателя? – нахмурился Джейк.

– Он был для меня больше, чем просто работодатель. Но да.

– Луиза, а у нее что, нет собственной семьи? – участливо спросила Дафна.

– Есть, но все очень запутанно.

Члены нашей группы удивленно переглянулись.

И тут Марк, положив блокнот на колени, решил окончательно добить меня сакраментальным вопросом:

– Луиза, скажи, как ты думаешь, ты хоть что-нибудь вынесла из наших занятий?

Я получила посылку из Нью-Йорка: пачку документов, с иммиграционными и медицинскими формами, к которой был прикреплен лист кремовой почтовой бумаги с официальным приглашением мистера Леонарда М. Гупника на работу в его семье. Запершись в ванной, я прочла письмо, потом перечитала его еще раз, перевела зарплату в фунты, грустно вздохнула и дала себе обещание не проверять адрес мистера Гупника в «Гугле».

После того как я набрала адрес в «Гугле», мне с трудом удалось преодолеть острое желание лечь на пол в позе эмбриона. Но я взяла себя в руки, выпрямилась, спустила воду в унитазе (на случай, если у Лили возникнут вопросы, почему я застряла в ванной), отнесла бумаги в спальню и засунула в выдвижной ящик кровати, твердо обещав себе о них забыть.

В тот вечер Лили постучалась ко мне незадолго до полуночи.

Можно мне остаться у тебя? Мне совсем не хочется возвращаться к маме.

Конечно, живи у меня сколько хочешь.

Она легла с другого края кровати, свернувшись калачиком. Когда она заснула, я накрыла ее одеялом.

Дочь Уилла нуждалась во мне. Все было просто как дважды два. И что бы там ни говорила моя сестра, я была ему должна. И только так я могла доказать, что я все же не совсем никчемная. И могу что-то для него сделать.

А конверт из Нью-Йорка свидетельствовал о том, что я к тому же способна получить достойную работу. И это уже прогресс. У меня появились друзья и даже кто-то вроде бойфренда. И это тоже прогресс.

Я не отвечала на звонки Натана и удаляла его голосовые сообщения. Еще день-два – и я все ему объясню. Что ж, это еще, конечно, не настоящий план, но, по крайней мере, руководство к действию.

Сэм собирался прийти во вторник. В семь он отправил сообщение, что задержится. Еще одно – в четверть девятого, где писал, что не знает, когда появится. Весь день я была как на иголках, борясь с приступами уныния из-за отсутствия работы, с тревогами по поводу оплаты счетов и тяжелыми мыслями на тему, каково это – целый день сидеть взаперти в квартире с человеком, которому некуда идти и которого я, в свою очередь, не хотела оставлять в одиночестве. В половине десятого зазвонил домофон. Это был Сэм, все еще в униформе. Я впустила его в дом и вышла ему навстречу в коридор. Наконец Сэм появился на лестничной площадке и, понурившись, направился ко мне. Его лицо было землистым от усталости, от него исходила какая-то странная, тревожная энергия.