После заката
Шрифт:
Бывший руководитель восточногерманской разведки Маркус Вольф будет дважды обращаться с личными письмами к Горбачеву еще в девяносто первом году с просьбой защитить бывших офицеров, честно выполнявших свой долг в своем отечестве. Горбачев не ответит на эти просьбы. Сотни людей, считавшихся патриотами и героями в прежней жизни, будут опозорены и осуждены. Тысячи людей, связавших свои судьбы с прежним государством, окажутся никому не нужными в новой стране. Победители будут безжалостны к побежденным.
После августовских событий в Москве Вольф добровольно покинет территорию Советского Союза и вернется в Германию. Этот талантливый человек, возможно, был одним из лучших, если не самым лучшим разведчиком в двадцатом веке. Даже западногерманская юстиция не сможет осудить этого человека-легенду, который
Всего этого Хонеккер еще не знает. Он готовится выйти из чилийского посольства, где его ждет машина, которая должна отвезти его в аэропорт. Через полвека он снова должен сесть в тюрьму за свои убеждения. Этот человек не был фарисеем, какими было большинство советских руководителей в последние годы существования партии и правительства. Он не был лицемером, готовым немедленно отречься от своих взглядов во имя политической конъюнктуры. Он не был приспособленцем, готовым легко отрекаться от своих взглядов. Он вступал в Коммунистический союз молодежи, строил Магнитогорск, боролся с фашизмом, прошел тюрьмы и лагеря во имя той идеи, в которую он однажды поверил сразу и навсегда.
Хонеккер оглянулся на свою супругу Маргот. Она столько лет была рядом с ним... Последние месяцы германское правительство все время давило на российское руководство, требуя выдачи Хонеккера. Для победителей это уникальный шанс устроить суд не над ним, а над всей социалистической системой. Нет, он будет бороться. Он просто так не сдастся.
Его несколько раз осматривали российские врачи. Не заметить, что этот почти восьмидесятилетний человек болен онкологическим заболеванием в последней стадии, было просто невозможно. Но министр иностранных дел Козырев настаивал на выдаче больного старика немцам. Для победившего российского демократического правительства Хонеккер был всего лишь коммунистическим ортодоксом, уже отживающим свой век политиком, ради которого Москва не готова была ссориться с Бонном.
И решение было принято. Сегодня, тридцатого июля 1992 года, он должен покинуть чилийское посольство и предстать перед немецким судом. Пусть будет так. Ему нечего стыдиться. Он считал, что поступал правильно, когда вместе с товарищами строил первое социалистическое государство на земле Германии. А история всех рассудит...
Он обнял жену, поцеловал ее и, гордо подняв голову, вышел из здания. Эти кадры обойдут потом весь мир. Подняв правую руку со сжатым кулаком, этот пожилой человек, потерявший свою родину, переживший крах своего государства, но не отказавшийся от своих принципов и взглядов, выйдет к машине. Конечно, он был ортодоксом и догматиком; конечно, при нем совершали преступления «Штази» и подавлялось инакомыслие; конечно, он был одним из непосредственных исполнителей, если не самым главным, сооружения Берлинской стены, разделившей город и нацию пополам. Но Хонеккер был человеком, исповедующим свои принципы, от которых он не отказался даже в такой драматический момент своей судьбы. Человеком, который искренне верил в свои идеалы и готов был за них сражаться.
В Берлине появится музей стены, где будут описаны судьбы десятков людей, умудрившихся сбежать из Восточной зоны. И на стене этого музея будет красоваться барельеф, снятый с дома бывшего руководителя СССР Леонида Брежнева и переданный в дар немецкому музею одним из «демократических руководителей» Моссовета, чье имя стоит под этой вывеской. В истории трудно найти подобный случай такого издевательского отношения к собственной истории. Наверное, Брежнев был не самым идеальным руководителем и не самым выдающимся политиком. Но он стоял восемнадцать лет во главе государства и явно не заслужил того, чтобы его отбитый с дома барельеф перевесили на этот музей. Миллионы бывших советских людей, которые приезжают в Берлин, оскорбляет и унижает этот барельеф на стене музея.
Эрих Хонеккер будет доставлен в Германию и предстанет перед судом. Немецкие врачи окажутся порядочнее российских: они вынесут единодушное заключение о невозможности суда над пожилым человеком, находящимся на такой стадии болезни. Хонеккер будет отпущен и уедет умирать в Чили, где
Ремарка
В Министерстве иностранных дел начались консультации с чилийским послом по особым поручениям Дж. Олхером о судьбе находящегося на территории чилийского посольства в Москве Эриха Хонеккера.
Сообщение Интерфакс
Ремарка
Глава Болгарской православной церкви патриарх Максим, назначенный на этот пост руководством Святого Синода Болгарии в 1971 году, снят со своего поста. Основанием для этого стало сотрудничество 78-летнего патриарха с бывшим коммунистическим правительством.
Сообщение Рейтер
Ремарка
Торжества в нидерландском городе Маастрихте. В пятницу вечером министры иностранных дел и финансов двенадцати европейских государств подписали договоры о создании политического, экономического и валютного союзов. Документы объемом в 189 страниц подлежат ратификации национальными парламентами, после чего Европейский союз обретет юридический статус. Идея Соединенных Штатов Европы становится осязаемой реальностью. Европейские аналитики отмечают, что в условиях дезинтеграционных процессов, происходящих в бывшем Советском Союзе, объединение Европы выглядит по-своему символичным.
Сообщение Франс Пресс
Глава 13
Работа объединенной следственной группы продолжалась. Были выявлены не только факты массовых хищений, осуществленных с помощью поддельных авизо на миллионы рублей. Банкирам и чиновникам, виноватым в этих хищениях, также был инкриминирован целый букет других преступлений.
Однажды утром Тарасов вызвал к себе Сафарова.
– У вас проходит в качестве подозреваемого Эпштейн? – сразу спросил он вместо приветствия.
– Уже успели пожаловаться, – понял Эльдар. – Да, он один из основных участников этой аферы. Думаю, даже один из организаторов. Банк «Эллада» нужно будет закрывать, у них обнаружили массу нарушений. И неправильное оформление документов, и незаконное открытие офшорных счетов, и переводы денег, и махинации с авизо. Его заместитель уже дал показания. Думаю, что банкиру светит очень приличный срок.
– Поэтому я тебя и позвал, – мрачно сказал Тарасов. – Сам знаешь, какое сейчас время. Мне лично звонил Ванилин. Кричит, что ты решил свести личные счеты с его родственником. Я, конечно, пытался его успокоить, объяснял, что там работает целая бригада следователей из прокуратуры, милиции и органов безопасности, но он ничего не хочет слышать. Говорит, что это ты подставил его родственника...
– Адвокат написал жалобу, чтобы я не занимался его делом, – пояснил Сафаров, – вот я и не занимаюсь. Между прочим, адвокат – тот самый Тулупов, который работал со мной в администрации президента. Он считает, что поступил правильно, не давая возможности Эпштейну обвинить меня в личном пристрастии.
– Хочу тебя предупредить, чтобы ты был осторожнее, – вздохнул Тарасов. – Если хочешь, я попрошу, чтобы тебя вывели из этой бригады. У тебя много работы, и нам необходимо, чтобы ты занимался своими делами только здесь.
– Не хочу, – упрямо ответил Эльдар, – это не личное дело. Я вам уже рассказывал. Он вор и убийца. И должен сидеть в тюрьме. Ради денег он убил даже своего родственника, и Ванилин об этом прекрасно знает. У этих людей нет ничего святого.
– Сейчас вообще святых не осталось, – мрачно заметил Тарасов. – Ты все-таки не настаивай. Ванилин будет жаловаться руководству, и тогда я не смогу тебя защитить. А у нас сейчас время «охоты на ведьм». И ты знаешь, что очень уязвим, с твоей-то биографией... Работал в ЦК – значит, был партократом. Плюс работа в Администрации бывшего Президента СССР, которого сейчас вообще не любят вспоминать. Вот тебе уже несколько причин, чтобы тебя убрать отсюда. Может, тебе вообще лучше перейти к Баранникову, в органы безопасности?