После
Шрифт:
– Возьми, – говорит он и кладет мне руку на плечо, не давая встать.
Передо мной – красная кружка.
Я морщусь и отталкиваю ее.
– Я сказала воды, а не пива.
– Это вода. Я не пью.
Из меня вырывается что-то между вздохом и смехом. Не может быть, чтобы Хардин не пил!
– Смешно. Ты же не собираешься сидеть тут и со мной нянчиться?
Мне просто хочется остаться в одиночестве. Опьянение отступает, и мне стыдно за то, что наорала на Хардина.
– Ты делаешь меня
– Это плохо, – говорит он серьезно. – Да, я собираюсь сидеть тут и нянчиться. Ты пьяна впервые в жизни, а кроме того, у тебя есть привычка брать мои вещи в мое отсутствие.
Он садится на кровать, подогнув ноги. Я встаю и беру кружку с водой. Делаю большой глоток, чувствую привкус мяты на ободке и не могу не гадать, каковы губы Хардина на вкус. Но когда вода в желудке смешивается с алкоголем, мне становится не до этого.
«Господи, никогда больше не буду пить!» – обещаю себе, сидя на полу.
Через несколько минут Хардин снова начинает:
– Можно, я задам тебе вопрос?
По выражению его лица понимаю, что лучше сказать «нет», но комната продолжает качаться. Думаю, что, может, смогу быстрее протрезветь во время общения, поэтому отвечаю:
– Конечно.
– Что ты собираешься делать после колледжа?
Я удивленно гляжу на Хардина. Это последнее, что я ожидала сейчас от него услышать. Думала, он наверняка задаст вопрос вроде «Почему ты девственница?» или «Почему ты не пьешь?».
– Ну, я хотела бы стать писателем или издателем.
Видимо, не стоит с ним откровенничать; скорее всего, он снова решил надо мной поиздеваться. Но он не отвечает, и я, набравшись духу, спрашиваю о том же. В ответ Хардин смотрит на меня и молчит.
– Это твои книги? – спрашиваю я, не надеясь на ответ.
– Да, – бормочет он.
– Какая твоя любимая?
– У меня нет любимых
Я вздыхаю и тереблю маленькую затяжку на джинсах.
– Господин Роджерс в курсе, что ты сегодня снова на вечеринке?
– Господин Роджерс? – Я недоуменно оглядываюсь.
– Твой парень. Самый большой кретин, которого я видел.
– Не говори так о нем! Он… он… замечательный, – я заикаюсь.
Хардин смеется, и я вскакиваю. Он же вообще не знает Ноя!
– Тебе остается только мечтать быть таким хорошим, как он, – резко говорю я.
– Хорошим? Это первое, что тебе приходит в голову, когда ты говоришь о своем парне? «Хороший» в данном случае хорошо заменяется словом «скучный».
– Ты его не знаешь.
– Я знаю только, что он скучный. Это видно по его туфлям и кардигану.
Хардин запрокидывает в смехе голову, и я не могу не замечать ямочки на его щеках.
– Он не носит туфли, – говорю я, стараясь не засмеяться следом.
Я хватаю кружку и пью еще.
– Ну,
Я фыркаю водой в кружку.
– Что ты сказал? – Без всей этой чуши, что он наговорил, я прекрасно могла бы обойтись.
– Что слышала, Тереза.
– Ты придурок, Хардин! – кричу я и швыряю в него полупустую кружку.
Реакция предполагавшаяся: полный шок. Пока Хардин вытирает лицо, я, шатаясь, встаю на ноги, опираясь на книжные полки. Пара книг падает на пол, но я, не обращая внимания, выбегаю из комнаты, спускаюсь вниз и проталкиваюсь через толпу на кухню. От злости меня даже перестает тошнить; я хочу лишь поскорее забыть злую ухмылку Хардина. Вижу черную шевелюру Зеда в соседней комнате и иду туда. Зед сидит там вместе с каким-то симпатичным парнем.
– Привет, Тесса, это мой друг Логан, – знакомит он нас.
Логан улыбается и протягивает бутылку:
– Хочешь выпить? – Знакомое тепло разливается по телу, и я на мгновение забываю о Хардине.
– Вы не видели Стеф? – спрашиваю я, но Зед только качает головой.
– Наверное, она уехала с Тристаном.
Уехала? Какого черта? Я должна быть серьезнее, но алкоголь искажает все суждения, и я ловлю себя на мысли, что Стеф и Тристан очень подходят друг другу. Пара глотков – и я чувствую себя прекрасно.
Видимо, поэтому люди пьют. Я смутно вспоминаю, что только что клялась никогда больше не пить, но это неважно.
Через пятнадцать минут я сижу рядом с Зедом и Логаном, и мне так смешно, что у меня уже болит живот. С ними гораздо лучше, чем с Хардином.
– Знаете, Хардин – такой придурок, – говорю я им, и оба смеются.
– Да, с ним иногда бывает, – отвечает Зед, обнимая меня.
Я хочу убрать руку, но не хочу его смущать, потому что знаю, что для него это ничего не значит. Вскоре народу становится все меньше, я чувствую, что сильно устала. Тут до меня доходит, что совершенно не знаю, как вернуться в общежитие.
– Тут есть автобусы, которые ходят всю ночь?
Зед пожимает плечами, затем передо мной появляется копна волнистых волос Хардина.
– Значит, ты с Зедом? – В его голосе сквозит что-то, что я не сразу могу уловить.
Я встаю и протискиваюсь мимо него, но он хватает меня за руку. Он совершенно несносен.
– Отстань от меня, Хардин. – Ища взглядом кружку, чтобы снова швырнуть в него, я объясняю: – Я просто пытаюсь выяснить, как попасть на автобус.
– Успокойся. Три часа ночи, автобусы не ходят. Твоя новообретенная алкогольная судьба заставляет тебя снова тут застрять. – При этих издевательских словах в его глазах появляется столько злорадства, что мне хочется его стукнуть. – Если не захочешь вернуться домой с Зедом…