После

Тодд Анна

– Спокойной ночи, Хардин, – холодно говорю я и слышу, как он вздыхает.

Хардин бормочет себе под нос что-то вроде «ну ладно», но я не переспрашиваю. Закрываю глаза, заставляя себя думать о чем угодно, кроме языка Хардина и его рук, скользящих по моему телу, и незаметно засыпаю.

Глава 35

Мне жарко, очень жарко. Я стараюсь сбросить с себя одеяло, но оно не поддается. Открываю глаза и мгновенно отчетливо вспоминаю всю предыдущую ночь: Хардин орет на меня во дворе, его дыхание, пахнущее виски,

битая посуда на кухне, Хардин меня целует, Хардин стонет, когда я касаюсь его, мокрые трусы. Я пытаюсь подняться, но он слишком тяжелый, его голова лежит на моей груди, а руки обвивают меня за талию. Странно, что мы так заснули; скорее всего, он обнял меня уже во сне. Честно говоря, мне не хочется покидать постель и оставлять Хардина, но я должна это сделать. Мне надо вернуться в общежитие. Там Ной. Ной. Ной.

Я осторожно нажимаю на плечо и перекатываю Хардина. Он переворачивается на живот, стонет, но не просыпается.

Вскакиваю и спешно собираю вещи с пола. Я боюсь, что он проснется раньше, чем я успею уйти. Не то чтобы он станет возражать; но, по крайней мере, мне будет не так больно, если я уйду сама. Неважно, что вчера мы смеялись вместе, при свете дня все осталось по-прежнему. Хардин вспомнит, как нам было хорошо прошлой ночью, и поэтому ему нужно будет стать еще более невыносимым, чтобы наверстать упущенное. Так обязательно будет, и в этот момент я не хочу оказаться рядом с ним. Затем мне приходит в голову мысль, что, может быть, прошлая ночь изменит Хардина и он захочет быть со мной и дальше. Но я в это не верю.

Аккуратно складываю на комоде его футболку и натягиваю юбку. Моя рубашка помята, она всю ночь валялась на полу, но это меня сейчас не волнует. Я засовываю ноги в ботинки и, схватившись за ручку двери, решаюсь еще раз оглянуться.

Смотрю на спящего Хардина. Его жесткие волосы лежат на подушке, а рука свешивается за край кровати. Он кажется таким милым, таким красивым, даже несмотря на пирсинг на лице.

Отворачиваюсь и открываю дверь.

– Тесс?

Сердце падает. Я медленно поворачиваюсь обратно, ожидая натолкнуться на суровый взгляд. Но зеленые глаза закрыты; лицо неспокойно, но Хардин все еще спит. Не могу понять, рада ли я, что он спит, или огорчаюсь, что он назвал мое имя. Ведь это он сделал или я уже слышу голоса?

Выскакиваю из комнаты и осторожно закрываю за собой дверь. Понятия не имею, как выбраться из дома. Я прохожу по коридору и, к моему облегчению, довольно быстро нахожу лестницу. Спустившись вниз, я чуть не сталкиваюсь с Лэндоном. Слышу собственный пульс и стараюсь подобрать слова. Он смотрит мне прямо в лицо и молчит, видимо, ожидая объяснений.

– Лэндон… я… – Совершенно не знаю, что сказать.

– Ты как? – спрашивает он с беспокойством.

– Все в порядке. Я знаю, что ты думаешь.

– Ничего я не думаю. Я благодарен за то, что ты приехала. Я знаю, ты не любишь Хардина, и для меня много значит то, что ты согласилась приехать помочь мне с ним справиться.

Ох. Он такой хороший, слишком хороший! Я почти хочу, чтобы Лэндон сказал, как разочарован тем, что я осталась с Хардином

на ночь, что оставила своего парня одного на всю ночь и сбежала на его машине, чтобы помочь Хардину, в чем сейчас и должна раскаиваться.

– Так вы с Хардином снова друзья? – спрашивает он, и я пожимаю плечами.

– Я понятия не имею, кто мы теперь. Понятия не имею, что я делаю. Просто он… он…

Слезы рвутся изнутри, и Лэндон обнимает меня, пытаясь утешить.

– Все нормально. Я знаю, каким он может быть ужасным, – говорит Лэндон мягко.

Стоп! Видимо, он решил, что я плачу от того, что Хардин сделал со мной что-то отвратительное. Он даже не предполагает, что я могу плакать из любви к нему.

Мне нужно выбраться отсюда, пока я не испортила мнение Лэндона о себе и пока не проснулся Хардин.

– Мне нужно идти. Ной ждет, – говорю я.

Лэндон, сочувственно улыбаясь, прощается. Сажусь в машину Ноя, несусь обратно и рыдаю почти всю дорогу. Как я объясню все Ною? Я знаю, что не должна, не могу лгать ему. Я просто не могу вообразить, какую боль сейчас причиню ему.

Я слишком ужасна для такого, как Ной. Почему я не могу просто держаться подальше от Хардина?

Прежде чем зайти в общежитие, успокаиваюсь, насколько возможно. Иду очень медленно, потому что не знаю, как буду смотреть Ною в лицо.

Открываю дверь комнаты. Ной лежит на моей кровати, уставившись в потолок. При виде меня он вскакивает.

– Господи, Тесса! Где ты была всю ночь? Я звонил тебе тысячу раз! – кричит он.

Ной впервые в жизни повысил на меня голос. Мы препирались и раньше, но сейчас все серьезно.

– Мне очень, очень жаль, Ной. Я поехала в дом Лэндона, потому что Хардин напился и ломал мебель, а потом мы потеряли время, пока все убирали, и было очень поздно, а телефон разрядился, – вру я.

Поверить не могу: я лгу ему прямо в лицо – Ной всегда был со мной рядом, и вот я вру. Знаю, я должна все рассказать, но мне страшно подумать, какую боль я ему причиню.

– Почему ты не взяла чей-нибудь телефон? – настойчиво допытывается Ной, но потом останавливается. – Поверить не могу: Хардин ломал мебель? С тобой все в порядке? Зачем ты там осталась, если он так взбесился?

Чувствую, что он заваливает меня вопросами и путает меня.

– Он не взбесился, просто был пьян. Он бы меня не тронул, – говорю я и тут же замолкаю, отчаянно жалея о последней фразе.

– В каком смысле тебя не тронул? Ты его даже не знаешь, Тесса.

Он встает и делает шаг ко мне.

– Я просто хочу сказать, он не причинил бы мне боли физически. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы так говорить. Я просто пыталась помочь Лэндону, который там тоже был, – снова говорю я.

Но Хардин причинит мне боль душевную – он уже делал так, и я уверена, сделает снова. А я опять его защищаю.

– Я думал, ты прекратишь общаться с такими людьми. Разве ты не обещала это мне и маме? Тесса, они плохо на тебя влияют. Ты начала пить и исчезаешь на всю ночь. И ты оставила меня здесь. Не понимаю, зачем ты вообще заставила меня приехать, если собиралась уехать?