После
Шрифт:
Откидывает волосы со лба, и они встают торчком. Любое его движение заставляет меня трепетать.
– А-а…
Он стягивает рубашку через голову, и я не могу отвести от него взгляд. Его татуированный торс безупречен. Он кидает мне футболку, но я не ловлю ее, давая упасть на пол. Я выжидающе приподнимаю бровь, и он улыбается.
– Ты можешь спать в ней. Полагаю, ты не захочешь спать в нижнем белье. Хотя я буду не против.
Он подмигивает мне, и я смеюсь.
Почему я смеюсь в ответ? Я не могу спать в его футболке, я буду чувствовать
– Я буду спать одетой, – отвечаю я.
Он смотрит на меня. Он не сделал еще ни одного обидного замечания о моей длинной юбке и строгой синей блузке, и я надеюсь, что не сделает.
– Хорошо. Если хочешь, чтобы тебе было неудобно, пожалуйста.
Хардин в одних трусах подходит к кровати и скидывает маленькие подушки на пол.
Я открываю комод. Как я и предполагала, тот пустой.
– Не бросай подушки на пол. Их нужно складывать сюда, – говорю я, но он только смеется и швыряет на пол еще одну подушечку.
Я со вздохом поднимаю подушки и засовываю их в комод. Он снова смеется и, отбросив одеяло, падает на кровать. Закинув руки за голову, он улыбается мне. Слова, набитые на руке, вытягиваются. Длинное, стройное тело выглядит очень изящно.
– Ты же не собираешься ныть из-за того, что придется спать со мной в одной кровати? – спрашивает Хардин, и я закатываю глаза.
Я вовсе не собиралась ныть; знаю, это плохо, но больше всего на свете я хочу оказаться с ним в одной постели.
– Нет, кровать достаточно широка для нас двоих, – говорю я с улыбкой.
Не знаю, в чем причина – то ли в улыбке Хардина, то ли в том, что на нем одни трусы, – но настроение мое улучшилось.
– Вот теперь это Тесса, которую я люблю, – дразнит он, и мое сердце замирает.
Я знаю, он меня не любит и никогда не полюбит, но эти слова так прекрасны!
Забираюсь на самый край кровати, как можно дальше от Хардина. Еще немного, и я упаду. Он хихикает, и я переворачиваюсь к нему лицом.
– Что смешного?
– Ничего.
Он лежит, закусив губу, пытаясь не ржать. Мне нравится, когда он в игривом расположении духа, его смех заразителен.
– Нет, скажи!
Я дуюсь и закусываю губу. Он смотрит прямо на мой рот, и, прежде чем закусить колечко между зубами, облизывает губы.
– Ты никогда раньше не спала с парнем? – Хардин перекатывается на другой бок, приближаясь ко мне.
– Нет, – просто отвечаю я, и его улыбка становится шире.
Мы всего в полуметре друг от друга, и я, не осознавая, что делаю, протягиваю руку и тычу в ямочку на его щеке. Он удивленно на меня смотрит. Хочу убрать руку, но Хардин хватает ее и снова кладет на щеку, медленно двигая вверх-вниз по своему лицу.
– Не знаю, почему до сих пор никто еще тебя не трахнул; все, что ты делаешь, отлично к этому располагает, – говорит он, и я вскакиваю.
– Я никогда особо не сопротивлялась, – признаюсь я.
Ребята в старших классах считали меня привлекательной и, в общем, вертелись вокруг меня, но ни один ни разу не попытался всерьез заняться
– Это либо ложь, либо ты училась в школе для слепых. Одних твоих губ достаточно, чтобы мне стало жарко.
Я с ума схожу от этих слов, и он смеется. Подносит мою руку к своим влажным губам. Я чувствую пальцами его горячее дыхание и удивляюсь, когда он осторожно кусает подушечку моего указательного пальца так, что у меня мягко сосет под ложечкой. Он ведет моей рукой по своей шее, и мои пальцы скользят вдоль татуированных стеблей плюща. Он пристально смотрит на меня, но не останавливается.
– Тебе нравится то, что я говорю тебе, верно? – Его лицо – в тени, но от этого еще сексуальней. Мое дыхание замирает, и он снова улыбается. – Я вижу у тебя на щеках румянец, слышу, как меняется твое дыхание. Ответь мне, Тесса, воспользуйся своими полными губками, – говорит он, и я хихикаю: не знаю, как реагировать. Я никогда не признаюсь, что его слова делают со мной.
Он отпускает мою руку, но берет за запястье, подвигаясь вплотную. Мне жарко, слишком жарко. Мне нужно остыть, иначе я вспотею.
– Ты можешь включить вентилятор? – спрашиваю я, и он морщит лоб. – Пожалуйста.
Он вздыхает, но поднимается с кровати.
– Если тебе жарко, почему бы тебе не снять что-нибудь из одежды; все равно юбка выглядит ужасно.
Я ожидала, что Хардин начнет высмеивать мои вещи, поэтому только улыбаюсь, зная его истинные мотивы.
– Тебе надо одеваться так, чтобы подчеркивать тело, Тесса. Одежда, которую ты носишь, скрывает твою фигуру. Если бы я не видел тебя в белье, то никогда не узнал, насколько у тебя сексуальное тело. Эта юбка выглядит буквально как мешок из-под картошки.
Я смеюсь; Хардин хоть и оскорбляет меня, умудряется одновременно делать мне комплименты.
– А что ты предлагаешь мне надеть? Рыболовную сеть или трубу нацепить?
– Интересно было бы посмотреть, но нет. Ты можешь выбирать одежду сама, но подходящего размера. Эта блузка скрывает грудь, а твои сиськи ни в коем случае нельзя скрывать.
– Не мог бы ты не употреблять таких слов? – говорю я ему холодно, но он только улыбается.
Вернувшись в кровать, он прижимается ко мне своим практически голым телом. Мне по-прежнему жарко, но комплименты Хардина странным образом заставили ему довериться. Я вылезаю из кровати.
– Ты куда? – произносит он невнятно, и в его голосе слышится тревога.
– Разденусь, – отвечаю я, поднимая с пола его футболку. – А теперь отвернись и не оглядывайся.
Я кладу руки на бедра.
– Нет.
– Что значит «нет»?
Как он может говорить мне «нет»?
– Я не буду отворачиваться. Хочу тебя видеть.
– Ну отлично, – улыбаюсь я, поворачиваюсь и гашу свет.
Хардин стонет, а я, улыбаясь себе, расстегиваю юбку. Она уже лежит у моих ног, и тут внезапно вспыхивает другая лампа.