Последнее интервью
Шрифт:
Энди ощетинилась:
— Джеф, он может быть болен, но он не страдает старческим маразмом.
— Чего ты кипятишься, Энди? Я ничего не хотел сказать.
— У него потрясающее чувство юмора. Никак не ожидал. Чего стоит его рассказ о том, какой он никудышный стрелок, — попытался разрядить возникшее напряжение Джил.
— Здесь такая жарища, наверное, почище, чем в аду, — проворчал Тони, но его жалоба осталась без внимания.
— Интересно знать, что скрывает этот старик? — неожиданно сказал Джеф.
Судя по тому, как отреагировала на эти слова Энди,
— Что ты имеешь в виду? — спросила она, резко повернувшись. — Почему ты думаешь, что он что-то скрывает?
Джеф пожал плечами:
— Лес сказал, что он не хочет рассказывать о войне, и, возможно, у него есть тайна, которую он хочет унести с собой в могилу.
— Лес сумасшедший. Ты же знаешь, что ему частенько приходят бредовые мысли.
— Которые в итоге оказываются абсолютной истиной, — заметил Джеф.
— Только не на этот раз.
— А ты уверена? Лес сказал, что ты собиралась подружиться с сыном, чтобы постараться выудить у него информацию. Ну и как? Нашла что-нибудь солененькое?
Какой-то звук позади них заставил их обернуться. Под аркой, ведущей в холл, стоял Лайон. Он смотрел на Энди, и глаза его были почти черного цвета. Обеими руками он так сжал соломенную шляпу, что костяшки его пальцев побелели.
— Я хотел предложить вам воспользоваться бассейном после ленча, — проговорил он. Казалось, слова даются ему с трудом. — Костюмы, полотенца — словом, все, что вам понадобится, вы найдете в купальной кабине.
Он нахлобучил шляпу и пошел к выходу, и звуки его шагов на каменных плитах отозвались в ушах Энди погребальным звоном.
Тони тихонько присвистнул. Джил неловко заерзал на стуле и уставился на свою пустую тарелку. Уоррен кашлянул.
Джеф нервно рассмеялся:
— Ладно, ладно, ладно. По-моему, мы рассердили ковбоя.
— Заткнись, Джеф, — взорвалась Энди.
— Тихо, тихо. Что это с вами обоими?
Спокойно, Энди. Только не смей расплакаться перед ними. Не думай о ненависти, которую ты прочла на лице Лайона. Не думай о поцелуях, подаренных человеком, который теперь тебя презирает. Не думай!
— По-моему, он ведет себя достаточно дружелюбно, — заметил Джил. — Но у меня такое ощущение, что ему хочется, чтобы мы поскорее убрались отсюда.
— Сначала он был категорически против всей этой затеи, но, как видишь, все уладилось. — Энди сделала глоток холодного чая, демонстрируя всю невозмутимость, на какую была способна.
— Ты от него что-нибудь узнала?
— Нет. И не подружилась. Лес на этот раз проиграл.
— Да?
— Да! — закричала она. Уже второй раз за последние несколько часов она не смогла сдержать свои эмоции. — Почему бы всем вам не пойти искупаться? Я присоединюсь через часок, после того, как сделаю наброски на завтра. Уоррен, я смогу просмотреть на мониторе отснятые пленки?
— Да, Энди. Я его настроил. Монитор в гостиной.
— Спасибо. Увидимся позже.
Войдя в свою комнату, Энди повалилась на кровать и закрыла лицо руками.
Внизу, в бассейне, веселились и
Итак, Лайон слышал слова Джефа. Теперь он ни за что не поверит, что ее поцелуи не были лишь ловушкой, способом, чтобы заставить его рассказать об отце. Он и так ей не доверял. А то, что сказал Джеф, лишний раз убедило его в том, что Энди — притворщица, безжалостная эгоистка, которая запросто сможет разбить сердце человека ради сенсационного материала.
Раздался стук в дверь.
— Энди, звонит мистер Траппер. Вы хотите с ним поговорить? — Это спросила Грейси.
Энди застонала. Нет.
— Да. Скажите ему, что уже иду.
— Я положу внизу трубку, когда услышу ваш голос.
— Спасибо, Грейси.
Она рывком поднялась с постели и, не надевая туфель, прямо в чулках, прошла в холл и взяла трубку.
— Привет, куколка. Как дела?
— Чудесно.
— Группа добралась без происшествий?
— Да. Они приехали вчера рано утром.
Слишком рано. Почему они не приехали часом позже? Тогда, может быть, Лайон…
— Как идут съемки?
— Замечательно. Мы отсняли уже три части. Генерал просто великолепен.
— С аппаратурой проблем нет?
— Нет. Вчера Джил обнаружил, что поврежден провод микрофона. Он поехал в Сан-Антонио и привез другой. Теперь все замечательно.
Пауза.
— Энди, малышка, меня чертовски нервирует, что у вас все «просто чудесно».
— Не понимаю, о чем ты.
Энди все прекрасно понимала. Обычно она без умолку рассказывала о том, как идут дела. Если съемкам мешала погода, она кипела от гнева. Когда случались технические неполадки — бурно негодовала, а если с кем-нибудь из съемочной группы приключалась смешная история — от души смеялась. Одним словом, она никогда не была спокойно-равнодушной.
— Мне нравится, когда время от времени происходят маленькие катастрофы, тогда все носятся как ошпаренные. Понимаешь, что я имею в виду? А у тебя такой голос, будто ты напилась снотворного или транквилизаторов. Когда мне говорят, что все чертовски «чудесно», я начинаю пугаться. Что там происходит в конце-то концов?
Все. Теперь он перестал изображать из себя мистера Прекрасного Парня. Скорее всего он швырнул очки на стол и в ярости топнул ногой. Одной рукой он держит трубку, другой — ерошит рыжие волосы, разъяренный взгляд устремлен на дверь кабинета, словно он пытается прожечь в ней дыру. Энди порадовалась, что находится сейчас за тысячи миль от его гнева, а не сидит в кресле напротив.
— Лес, успокойся. Кроме того, что мы снимаем интервью, и снимаем удачно, ничего не происходит. Ребятам генерал очень нравится, и все мы просто поражены его естественностью и чувством юмора. Если что-то и беспокоит лично меня, так это жара. Она вытягивает из меня всю энергию.
— А что поделывает Лайон?
Ее ладони стали влажными.
— А при чем здесь он? — спросила Энди раздраженно. Ей очень хотелось верить, что за раздражением Лес не заметит, как дрогнул ее голос. — Лес, повторяю тебе в сотый раз, здесь нечего выяснять.