Последнее испытание
Шрифт:
— Что здесь происходит? — заинтересовался один из пассажиров.
Стюардесса в нижнем белье указала пальцем на Римо и пронзительно взвизгнула:
— Вот этот мужчина раздел меня, а потом бросил!
— Какой позор!
— Я просто помогал ей чинить «молнию»... — стал оправдываться Римо.
— И, похоже, малость увлекся, да?
— У него не хватило духа довести дело до конца! — заключила какая-то старушка.
— Динамист проклятый! — подхватила еще одна женщина.
— Послушай, Римо, похоже, нам не добраться до места,
— Она такая же овечка, как я Стивен Сигал!
Кто-то из пассажиров направился в кабину пилотов, и вскоре показался второй помощник, весьма озабоченный и суровый. Чтобы добраться до обидчика, ему пришлось перешагнуть через трех стюардесс.
— Это он?
— Я ничего такого не сделал! — возмутился Римо.
— А вы знаете, что подобное поведение подпадает под статью федерального уголовного кодекса? «Чинить препятствие нормальному ходу полета, особенно когда самолет находится в воздухе...»
— Ладно, ладно, — перебил его Римо. — Черт с вами, я согласен! На что только не пойдешь ради всеобщего мира и спокойствия! — Он поднялся на ноги. — Ну?
Стюардесса в нижнем белье бодро вскочила.
Римо нехотя последовал за ней на кухню и задернул за собой шторку. Девушка замерла, закрыв глаза и выпятив вперед бюст.
— Начинайте и... действуйте, как хотите, — пролепетала она.
Римо взял ее левую руку, приподнял, перевернул ладонью вверх.
— О-о, я уже вся дрожу...
— Я тоже, — кисло отозвался Римо.
И начал легонько и ритмично постукивать пальцами по ее запястью.
— Что это ты делаешь?
— Любовная прелюдия.
— Сроду такого не бывало...
— И никогда не будет, — согласился Римо.
— Уж прямо!
Римо, набирая темп, все постукивал и постукивал по запястью, и вот свежее щекастое лицо девушки вдруг зарделось и исказилось гримасой животного вожделения.
То была первая из тридцати семи ступеней к наивысшему сексуальному наслаждению, чему уже давно обучился Римо у мастера Синанджу. В запястье человека находится некий особо чувствительный нерв, о чем, разумеется, стюардесса не подозревала. И если правильно на нем «играть», женщина легко достигнет оргазма.
По крайней мере именно так показалось замершим в ожидании пассажирам и команде «Боинга-747», когда весь самолет огласился криками, исполненными страсти и наслаждения.
Римо шагнул в салон и был встречен дружными аплодисментами.
Все стюардессы разом подняли к нему светившиеся ожиданием и надеждой мордашки.
— Простите, но у меня правило — не более одного оргазма за рейс, — сообщил Римо и опустился в кресло рядом с мастером Синанджу, который все еще зажимал уши тонкими пальцами.
— Дело сделано, — бросил Римо.
Чиун расслабился.
— Однако как же они омерзительно визгливы, эти белые женщины!
— Ну, у моей кожа была, скорее, оливковая...
— Зеленая, стало быть. Признак нездоровья.
Двадцать минут спустя они приземлились в международном аэропорту имени Джона Фитцджеральда Кеннеди, но из самолета никто не вышел. Напротив, свободные места заняли новые пассажиры.
Черноволосую стюардессу, пребывающую в полной прострации, на руках вынесли из кухни и усадили в одно из кресел, полулежа в котором она мечтательно улыбалась на протяжении всего перелета над Атлантикой.
— Так куда мы все-таки летим?
— В Иберию.
— Вот как? И что нас ждет там, в этой Иберии?
— Посмотришь. Если, конечно, у самолета крыло не отвалится.
За два часа полета над Атлантикой Римо успел перечитать все журналы и теперь скучал. Стюардессы то и дело строили ему глазки и вожделенно облизывали розовыми язычками губы, до тех пор пока с них полностью не сошла помада.
Пришлось Римо притвориться, что он спит. Вскоре его и впрямь сморил сон.
А снилась ему пещера.
Сначала вход туда являл собой непроницаемую черную мглу, затем внутри заклубился туман, появились какие-то тени.
Туман был белым и густым и, казалось, подсвечен изнутри.
Внезапно откуда-то из глубины донеслись звуки. Как будто бы стучало человеческое сердце.
— Кто там? — во сне крикнул Римо.
Удары сердца становились все громче и чаще.
И сердцебиение Римо тоже участилось. Усилием воли он замедлил его.
— Кто там? — повторил Римо.
Внезапно туман заклубился еще сильнее — казалось, вход в пещеру затянуло клочьями белой паутины.
Затем паутина приобрела опаловый оттенок и, словно повинуясь некой невидимой силе, стала выползать наружу. Римо занял оборонительную позицию — ноги слегка согнуты в коленях, руки на уровне пояса, правая сжата в кулак, пальцы левой растопырены.
Из пещеры вышел человек. Клочья тумана липли к его сухопарому телу.
— Кто ты, черт побери? — спросил Римо.
— Я — первый, — ответил незнакомец.
— Первый в чем?
— Первый, — повторил маленький человечек, одетый в туман.
— Что тебе надо? — уточнил Римо, не меняя боевой стойки.
— Ты должен меня побороть. Если сможешь, конечно.
Римо презрительно усмехнулся.
— Да я могу одолеть тебя даже со связанными за спиной руками!
— Что ж, докажи, — отозвался мужчина. Только тут Римо разглядел его лицо.
Азиат. И еще у мужчины не было глаз. Под отвислой сморщенной кожей век виднелись лишь темные щелочки: глаза были зашиты кетгутом [7] . Незнакомец угрожающе шагнул вперед.
7
Хирургическая нить.