Последнее испытание
Шрифт:
— Понимаю... Что ж, в таком случае позвольте представиться. Я и есть сестра Новелла. Входите, мистер Уильямс.
Римо вошел, и в ноздри ему тут же ударил специфический запах.
Смешанный запах антисептиков, свечного воска и плесени. Примерно так же пахло в здании санатория «Фолкрофт», в том крыле, где находилось больничное отделение. Но только там запах был значительно слабее, а привкус плесени отсутствовал вовсе.
Он двинулся за сестрой Новеллой в гостиную со старомодным сводчатым потолком. Черные одежды монахини развевались, руки она убрала в невидимые глазу глубокие карманы. Голова и шея тонули в
30
Головной убор монахини.
— Как вы нашли нас, мистер Уильямс? — спросила сестра Новелла, усадив гостя в кресло.
Римо подался вперед.
— Видите ли, некоторое время я был знаком с Конрадом МакКлири.
— Как он поживает?
— К сожалению, умер.
— О, прискорбно слышать. Сама я его не знала, но именно мистер МакКлири пристроил сестру Марию к нам в монастырь. Случилось это после пожара. Она была уже совсем старенькая, к тому же после того, как сгорел сиротский приют, у бедняжки просто не выдержало сердце. Переехав к нам, она вскоре слегла. Похоже, мистер МакКлири проявлял к ней особый интерес и несколько раз настойчиво просил нас уведомить о ее кончине.
— Но сестра Мария... она еще...
— Да, пока жива. Но неделю назад она приняла последнее причастие.
— Поскорее бы ее увидеть!
— Вынуждена предупредить, мистер Уильямс, она может вас не узнать.
Лицо Римо исказилось от горя. Плечи опустились.
— О нет, дело не в том, — торопливо добавила сестра Новелла. — Просто она очень плохо слышит, да и зрение совсем никудышное. Так что на многое не рассчитывайте.
— Понимаю...
Они прошли по коридору в другое крыло здания, где стены были оклеены обоями «в цветочек», и только тут впервые для Римо в полной мере открылось назначение этого дома — приют для престарелых и больных. Повсюду через приоткрытые двери были видны старухи. Они или лежали на кроватях, или сидели в креслах-каталках, уставившись в экраны телевизоров. Судя по их пустым бесцветным глазам, они плохо воспринимали окружающую действительность.
Внезапно к горлу Римо подкатил комок, сердце его тоскливо заныло. Он глубоко вздохнул, стараясь укрепить свои силы перед тем, как встретиться с дорогим ему человеком.
Они подошли к двери в дальнем конце полутемного коридора.
— Позвольте я сначала загляну, — прошептала сестра Новелла. Римо кивнул. Сестра тихонько скользнула в палату. Затем осторожно притворила за собой дверь.
Римо ждал, нервно потирая широкие запястья. Ему почему-то стало жарко и душно.
Через несколько секунд дверь отворилась.
— Можете войти.
Римо шагнул в полутемную комнату. Шторы на окнах были опущены и почти не пропускали света. Обстановка состояла всего из одного предмета — дубовой кровати с высокой спинкой, украшенной резными шишечками.
На кровати, укутанная в ткань, словно мумия, неподвижно лежала сестра Мария Маргарита. Римо считал, что внутренне подготовился к этой встрече, но при виде Марии Маргариты сердце у него екнуло.
Прежде Римо никогда не видел сестру Марию с непокрытой головой. Он даже не знал, какого цвета у нее волосы. Теперь
Теперь лицо ее было все в морщинах и очень напоминало корень растения. Вот шевельнулась на подушке голова — похоже, сестра Мария силилась увидеть и услышать, но зрение и слух подводили ее.
— Я привела к вам гостя, сестра Мария, — громко сказала сестра Новелла.
Ответ походил на еле слышное бульканье:
— Т-о-о...
— Я сказала, к вам гость!
Помутневшие от катаракты глаза уставились в темноту.
— Да?..
— Его имя...
Тут Римо перебил провожатую:
— Позвольте, лучше я сам. Не могли бы вы оставить нас наедине?
Сестра Новелла в нерешительности покачала головой.
— О, я не думаю, что...
— Она меня вырастила. Есть вещи, о которых я могу говорить только с ней. Без посторонних.
Монахиня понимающе кивнула.
— Ясно... Ладно, я буду в гостиной. Только прошу, не слишком ее утомляйте.
Когда дверь в палату затворилась, Римо какое-то время молча стоял в полутьме. Казалось, сестра Мария забыла о том, что к ней пришли. Вот пробившись сквозь щель в шторах, лица ее коснулся лучик света.
Римо опустился у кровати на колени, взял в свою ладонь хрупкую и прозрачную, словно восковую руку. Пульс едва прощупывался.
— Сестра Мария?
Голос ее походил на шелест:
— Да?.. Кто это?
— Не знаю, помните ли вы меня...
— Ваш голос...
Римо вздохнул.
— Я Римо. Римо Уильямс.
И тут сестра Мария Маргарита вздрогнула, и с губ ее слетел еле слышный вздох облегчения.
— Да, да... Я узнала... по голосу, — прошептала она. Напряглась, пытаясь рассмотреть его лицо, затем бессильно откинулась на подушку. — О, я знала, я так и знала, что ты жив...
— Сестра?..
— Я не могла в тебе ошибиться, — сказала она, слепо глядя в растрескавшийся потолок.
— Я пришел спросить... о себе.
— Но разве я смогу сказать тебе больше, чем уже сказал Святой Петр?
Римо нахмурился. Похоже, она бредит.
— Меня подбросили на порог сиротского приюта... Вы помните?
Легкая улыбка тронула ее бескровные губы.
— Да. И я нашла тебя там. Ты даже не плакал. Лежал в корзинке и молчал... Я уже тогда поняла — этот мальчик ни на кого не похож. Особенный...
— Говорят, вы видели мужчину, который меня подбросил?
— О, но это было так давно...
— Знаю, но все же попытайтесь вспомнить. Как он выглядел?
— Очень высокий... худощавый. Примерно того же телосложения, что и ты. Ты ведь тоже всегда был худеньким... Но все равно чувствовалось, крепкий парнишка. Сильный... Позднее я часто смотрела на тебя и думала: он похож на него...
— Почему же вы ничего не сказали мне раньше?
— Но я не знала его имени... Никто не знал. И почему он оставил тебя в приюте, тоже никто не знал. Должно быть, причина была веская... Ведь разве можно просто так обрекать ребенка на то, чтобы он в каждом встреченном на улице мужчине искал своего отца?..