Шрифт:
Ал.Разумихин
Последнее свидетельство
Судьба... Череда лет, удивляющая своей изломанностью. В немалой мере она определялась происхождением писателя, причудливыми зигзагами общественной жизни и еще средой, с ее часто излишне значимыми окололитературными недоразумениями. Но отдадим должное: к немалым испытаниям, выпадавшим на его долю, Овалов относился всегда мужественно переносил их достойно.
Творческая биография Льва Овалова началась на страницах журнала "Октябрь" повестью "Болтовня". Дебюту молодого автора сопутствовал успех.
"Заслуга Овалова в том, что у него рабочий становится подлинным, органическим героем
"На примере Морозова вы чувствуете, как новое, социалистическое прет из всех щелей, преодолевает, выкидывает вон все старое, мелкособственническое и как оно формирует нового рабочего, нового классового человека", раздавалось из другого литературного лагеря со страниц журнала "Литература и искусство", обнаруживая даже во взаимном острополемическом обмене мнениями точку сближения противоборствующих групп.
"Браво, дружище Морозов!
– приветствовал повесть Александр Бек.
– Пусть горит твой дневник! Это сгорает вчерашний Морозов, и в огне встают контуры нового Морозова.
Это сгорает человек болтовни и вырастает человек революционного дела".
В чем-то интерес к произведению начинающего автора, созданному под сильным влиянием Р.Роллана ("Кола Брюньон"), безусловно был продиктован развертывавшейся литературной борьбой вокруг вопроса о классике. Позицию же тогдашних блюстителей пролетарской чистоты, на роль которых претендовали рапповцы, скорее определяло совершенно отчетливое стремление приветствовать одного из новых писателей, из рабочих и крестьян, входивших в литературу. Ревниво превознося автора "Болтовни", они пестовали молодого художника-пролетария, вчерашнего литкружковца. Понять рапповцев можно. Но одна деталь все же требует уточнения. Литкружковцем Лев Овалов действительно до недавнего времени был. А вот пролетарием...
Из ближайших родственников писателя упомянем двух его прадедов: профессора С. И. Баршева - по отцовской ветви и профессора А. Я. Кожевникова - по линии материнской. Первый в семидесятые годы прошлого столетия был деканом юридического факультета, а затем ректором Московского университета. С именем второго связано формирование невропатологии как самостоятельной дисциплины в отечественной медицинской науке. Среди отдаленных предков со стороны матери - русский мыслитель начала XVIII века, проповедовавший нравственное подвижничество, Д.Е.Тверитинов. В "Энциклопедическом словаре" Ф.Брокгауза и И.А.Ефрона можно найти имена восьми человек, представителей генеалогического древа дворянского рода, из которого вышел молодой пролетарский писатель Л.Овалов.
Ему было девять лет, когда в 1914 году погиб на фронте отец - С. В. Шаповалов. Мать, выпускница медицинского факультета Московского университета, С.Н.Тверитинова-Шаповалова осталась с двумя сыновьями на руках. Жить продолжали в Москве у родственников. В 18-м году голод заставил их покинуть столицу. Приютило коренных москвичей село Успенское Орловской губернии. По осени братья отправились учиться в сельскую школу. Там же стала учительствовать и Софья Николаевна - знание французского и немецкого языков разрешило проблему, на какие средства содержать семью.
Уроки в сельской школе второй ступени не шли ни в какое сравнение с занятиями в московской 7-й
То была эпоха, когда становились коммунистами раньше, чем становились взрослыми. Летом двадцатого Лев Шаповалов принят в партию. Ему уже пятнадцать лет. Меньше чем через год молодой коммунист избран секретарем Малоархангельского уездного комитета РКСМ. Еще через два - комсомол направляет его учиться в Москву. Жизнь с ускорением. Занятия общественными науками в Московском университете удается чередовать с работой заведующего библиотекой в клубе грузчиков и посещением литературного кружка "Антенна" при Хамовническом райкоме партии. Насыщенные делами дни и ночи.
Годы учебы, раздумий о будущем, поисков себя, первых попыток сближения с миром литературы. От появления Шаповалова в столице до выхода "Болтовни" всего шесть лет. Дорога к прозе самая обыкновенная и традиционная - через газету. Сначала "Рабочая Москва" (ныне "Московская правда"), потом "Крестьянская газета". Именно на газетной полосе в эту пору рождается псевдоним будущего писателя.
Организаторские навыки, опыт партийной работы (довелось к тому времени год поработать инструктором печати в Московском областном комитете партии), наконец, хорошее перо, как говорится меж профессиональными журналистами, обернулись назначением Л.Овалова редактором журнала "Селькор". Новоявленному редактору всесоюзного журнала 23 года. Преисполненный честолюбивыми настроениями, он садится писать повесть. "Болтовня", что называется, в одночасье превращает Овалова-журналиста в писателя Льва Овалова.
Повесть о рабочем-печатнике, написанная кружковцем РАПП, выступавшей под творческими лозунгами большевизации пролетарской литературы и укрепления ее рабочего ядра, оказалась для рапповцев как нельзя более своевременной и нужной. Получилось так, что не Овалов выбрал РАПП, а РАПП выбрала его. Идея, выдвинутая вождями ассоциации, о необходимости "большевистского рабочего ядра художественных произведений, воспроизводящих образ рабочего-большевика, переделывающего мир", требовала конкретного подтверждения. И Лев Овалов был объявлен рабочим, пришедшим в литературу.
Впрочем, боевая позиция рапповцев, декларирующих "ясную, твердую, строго выдержанную коммунистическую линию в художественной литературе", в свою очередь, тоже не могла не привлечь писателя-коммуниста Овалова. Окончательное их сближение происходит к началу 30-го года. В Москве создается литературно-художественный и культурно-бытовой массовый журнал пролетарских писателей "Рост" - одна из трибун, с которой рапповцы будут отстаивать свою художественную платформу в дискуссиях 30-го года. Л.Овалов получает приглашение стать заместителем ответственного (главного) редактора. Во главе журнала В. Киршон. Правда, ответредактор появляется в редакции не часто, и фактически руководство журналом осуществляет Л.Овалов.