Шрифт:
Часть первая. Операция «Цунами»
Вступление
Атлантический океан, залив Мэн; борт крейсерской атомной подводной лодки «Барракуда». Сентябрь 1984 года
На борту современного подводного атомохода было непривычно тихо. Перед входом в акваторию залива Мэн командир лично прошел по отсекам и боевым постам, напоминая личному составу о необходимости соблюдать полную тишину. Вдоль всего побережья Соединенных Штатов располагались береговые гидроакустические
Сняв левую ладонь со штурвала, боцман быстро вытер рукавом робы вспотевший лоб. Он восседал на «разножке» перед рядами круглых шкал глубиномеров, дифферентомеров, аксиомеров.
– Штурман, сколько под нами? – послышался напряженный голос командира.
– Пятьдесят метров, – доложил тот.
– Боцман, глубина двести.
– Понял, командир, глубина двести.
Плавно потянув штурвал на себя, боцман изменил дифферент корабля…
На ярко освещенном Центральном посту – сосредоточии органов управления жизненно важных систем субмарины – подводники несли вахту. Командир корабля восседал в кресле, за глаза именуемом «троном». В «конторке» за пультом громкой межотсечной связи сидел вахтенный офицер. На «сейфе живучести» обретался вахтенный механик. Боцман крутил «баранку», а штурман, как всегда, нависал в выгородке над прокладочным столом, подсвеченным выдвижной лампой.
Пока на ЦП было спокойно: мерно жужжал репитер гирокомпаса, изредка проходили доклады из отсеков, лодка приближалась самым малым ходом к назначенной точке…
– Заняли двести метров, – доложил боцман.
– Так держать.
Спустя пять минут штурман оторвался от карты.
– Подходим.
– Сколько осталось?
– Три кабельтовых.
Развернувшись, командир заглянул через его плечо в карту.
– Вот наше место, – подсказал штурман, обведя карандашом точку на проложенном маршруте. – Шестьдесят миль до Бостона и пятьдесят пять до Портленда.
– Хорошо. Механик, приготовиться.
– Есть приготовиться.
– Вахтенный, что у акустиков?
Связавшись с постом акустиков, вахтенный офицер доложил:
– Посторонних шумов не слышно.
– Носовому отсеку готовность номер один, – проговорил командир в микрофон трансляции.
– Есть готовность номер один, – отозвался динамик голосом командира БЧ-3.
Командир экипажа посмотрел на часы. До сброса последней торпеды оставалось не более десяти минут…
Москва; Кремль. Январь 1984 года
За полгода до старта сверхсекретной операции «Цунами» в Кремль был вызван первый заместитель главнокомандующего ВМФ адмирал флота Чернов. В кремлевском кабинете его ждали трое: Председатель Комитета государственной безопасности генерал армии Чебриков, министр обороны Маршал Советского Союза Устинов и один из членов Политбюро, курировавших вопросы обороны и безопасности.
– Догадываетесь,
– Нет, – честно ответил тот.
– Главнокомандующий ВМФ Сергей Георгиевич Горшков скоро покидает свой пост и переходит в Группу Генеральных инспекторов Министерства обороны. Обязанности Главнокомандующего будете исполнять вы, Владимир Николаевич. Вам ясно?
– Так точно, товарищ маршал.
– Вот поэтому вы и приглашены в этот кабинет. Присаживайтесь. Разговор предстоит долгий…
Спустя пять часов Чернов возвращался в Главкомат. Сидя на заднем сиденье служебной «Чайки», он глядел в окно и в который раз мысленно прокручивал разговор в кремлевском кабинете.
Чувство радости и гордости, переполнявшее душу после слов Устинова о назначении на должность Главнокомандующего ВМФ, по мере дальнейшей беседы постепенно сменялось чувством озабоченности. Три облеченных властью собеседника поставили перед ним такую задачу, от которой замирало сердце. И чем ближе он подъезжал к Главкомату, тем сумрачнее становилось на душе, ведь теперь все наиважнейшие вопросы предстояло решать самому. Без подсказок сверху, без помощи и советов многоопытного Сергея Георгиевича Горшкова. Впрочем, советоваться с кем-либо по организации предстоящей операции под кодовым названием «Цунами» Чернову строго запретили.
Подрулив к парадному подъезду, «Чайка» плавно остановилась у гранитных ступеней крыльца. Поджидавший дежурный открыл дверцу, козырнул и шагнул в сторону. Поднявшись в свой кабинет, Чернов попросил адъютанта принести справочник атомных подводных лодок, состоящих на вооружении в ВМФ СССР. Когда журнал с цветными вклейками лег на зеленое сукно стола, он приказал не беспокоить его в течение часа и принялся листать страницы, вчитываясь в цифры тактико-технических данных каждого проекта…
Атлантический океан, залив Мэн; борт крейсерской атомной подводной лодки «Барракуда». Сентябрь 1984 года
Не отрывая взгляда от приборов, тридцатилетний мичман плавно ворочал штурвалом, выдерживая заданные командиром параметры хода.
– Штурман, сколько под нами? – спрашивал капитан первого ранга с интервалом в две-три минуты.
Континентальный шельф плавно поднимался, глубина уменьшалась с каждым пройденным кабельтовым.
– Тридцать пять, – доложил штурман. – До заданной точки один кабельтов.
– Боцман, скорость?
– Менее узла. Падает.
– Механик, машине стоп. Дифферент – ноль.
– Есть стоп машине, дифферент – ноль…
Еле слышимый гул электродвигателя экономичного хода стих. Несколько минут субмарина шла по инерции, затем зависла в двадцати метрах от песчаного дна.
Штурман опустил острие карандаша в центр обозначенного на карте круга. И, распрямив спину, выдохнул:
– Мы над точкой. Саргассово море, залив Мэн, глубина точки сброса – двести пятнадцать метров.
– Все верно, – прошептал капитан первого ранга и отдал очередной приказ: – Боцман, держать глубину и направление.