Последний дон

Пьюзо Марио

Кросс со вздохом встал и вернулся в номер. Занимался рассвет, и лучи солнца пригасили неоновое зарево, повисшее над Стрипом, будто грандиозный театральный занавес. Взглянув вниз, Кросс увидел флаги всех крупнейших отелей-казино – «Сэндз», «Кесарс-Пэлас», «Фламинго», «Дезерт-Инн» и извергающийся вулкан «Миража». «Занаду» – крупнейший из всех. Кросс взглянул на флаги, развевающиеся над виллами «Занаду». В каком же сне он жил до сих пор! И теперь этот сон развеялся. Гронвельт мертв, а отец убит.

Вернувшись в комнату,

Кросс поднял телефонную трубку и позвонил Лиа Вацци, приглашая его подняться и разделить с ним завтрак. Они вернулись с похорон в Квоге вместе. Потом заказал завтрак на двоих. Вспомнил, что Лиа обожает блинчики – все еще экзотическое для него блюдо после стольких лет жизни в Америке. Охранник привел Вацци одновременно с прибытием завтрака. Они поели в кухоньке номера.

– И что же ты думаешь? – поинтересовался Кросс у Лиа.

– Я думаю, что нам следует прикончить этого детектива Лоузи, – отозвался Лиа. – Я же тебе говорил об этом давным-давно.

– Значит, ты не веришь его рассказу? – поинтересовался Кросс.

Лиа нарезал свои блинчики полосками.

– Этот рассказ сплошной стыд и позор. Да не может такого быть, чтобы Квалифицированный Специалист вроде твоего отца позволил шельмецу подойти хотя бы близко.

– Дон считает, что это правда. Он проводил расследование.

Лиа взял одну из сигар и стакан бренди, приготовленный для него Кроссом.

– Я ни за что не стану перечить дону Клерикуцио, но позволь мне убить Лоузи просто для пущей уверенности.

– А что, если за его спиной стоят Клерикуцио? – спросил Кросс.

– Дон – человек чести, – возразил Лиа. – Старой закваски. Если бы он убил Пиппи, он должен был бы убить и тебя. Он знает тебя. Он понимает, что ты будешь мстить за отца, а он – человек осмотрительный.

– И все же, – не унимался Кросс, – на чью сторону ты бы встал, на мою или Клерикуцио?

– У меня нет выбора. Я был чересчур близок с твоим отцом и чересчур близок с тобой. Мне не позволят жить, если ты поляжешь.

Кросс впервые выпил бренди с Лиа за завтраком.

– Может быть, это всего лишь одна из глупых случайностей, – проронил он.

– Нет, – не согласился Лиа. – Это Лоузи.

– Но у него не было повода. И все же надо выяснить. Я хочу, чтобы ты сформировал команду из шести человек, самых верных тебе, чтобы ни души из анклава. Вели им приготовиться и ждать моих приказов.

– Прости меня, – с необычайной серьезностью проговорил Лиа. – Я никогда не оспаривал твоих приказов. Но в данном случае прошу, чтобы ты консультировался со мной по вопросам стратегии.

– Хорошо, – согласился Кросс. – В следующие выходные я планирую слетать во Францию на два дня. Тем временем выясни о Лоузи все, что сможешь.

– Ты летишь со своей невестой? – улыбнулся Лиа.

Кросса позабавила его учтивость.

– Да, и с ее дочерью.

– Это с той, у которой недостает

четверти мозгов? – поинтересовался Лиа. Он вовсе не намеревался никого обидеть. Эта итальянская идиома распространяется и на гениальных людей, отличающихся рассеянностью.

– Да. Там есть доктор, который может ей помочь.

– Браво, желаю тебе всего наилучшего. А эта женщина, она знает про дела Семьи?

– Господи помилуй! – воскликнул Кросс, и оба рассмеялись. А Кросс призадумался, каким образом Лиа узнал так много о его частной жизни.

Глава 17

Кроссу впервые предстояло увидеть Афину за работой в кино, увидеть, как она разыгрывает фальшивые эмоции, притворяется кем-то другим.

Он встретился с Клавдией в ее кабинете в административном здании «ЛоддСтоун»; они собирались полюбоваться на Афину вместе. В кабинете присутствовали еще две женщины, и Клавдия представила его:

– Это мой брат Кросс, а это режиссер Дита Томми. И Фалина Фант, работающая сегодня в картине.

Томми пристально рассмотрела Кросса, подумав, что он достаточно хорош собой, чтобы сниматься в кино, – разве что не выказывает ни малейшей искорки огня, ни малейшей страсти, на экране он будет выглядеть холодным и мертвым, как мраморная статуя. И утратила интерес к нему.

– Я как раз ухожу, – сказала она, пожимая ему руку. – Искренне сожалею о вашем отце. Кстати, добро пожаловать на мою съемочную площадку, Клавдия и Афина ручаются за вас, хотя вы и один из продюсеров.

Тут Кросс заметил присутствие и другой женщины – с темно-шоколадной кожей, невероятно дерзким выражением лица и потрясающей фигурой, едва прикрытой одеждой. Фалина держалась куда менее официально, чем Томми.

– Я не знала, что у Клавдии такой миловидный брат – да к тому же и богатый, насколько я слышала. Если вам когда-нибудь понадобится кто-нибудь, чтобы составить компанию за обедом, – позвоните мне, – заявила Фалина.

– Непременно. – Кросс не удивился приглашению. Многие танцовщицы в «Занаду» держались не менее прямолинейно. Эта девушка игрива по природе, знает свою красоту и не собирается только из-за каких-то там условностей упускать мужчину, который понравился ей с первого взгляда.

– Мы просто стараемся дать Фалине чуть побольше работы в фильме, – пояснила Клавдия. – Дита считает, что она талантлива, и я с ней согласна.

– Ага, теперь я встряхну своей попкой десять раз вместо шести, – ухмыльнулась Кроссу Фалина. – А еще скажу Мессалине: «Все женщины Рима любят тебя и надеются на твою победу». – Мгновение помолчав, она добавила: – Я слышала, вы один из продюсеров. Может, вы сможете заставить их дать мне встряхнуть попкой двадцать раз.

Кросс ощутил в ней нечто потаенное, такое, что она пыталась скрыть вопреки своей жизнерадостности.