Последний из медоваров

Андерсенн Кейт

И тут моя правая лодыжка с размаху врезалась в сучок на поваленном дереве, и я вскрикнула. Больно и неожиданно! В глазах потемнело. Казалось, что косточку разодрали когтями медведи. Переводя дух, я села на ствол дерева. Он был влажный и мягкий от мха. Посмотрела на ногу: пошла кровь. Меня затошнило.

– Терри!
– позвала я несмело и вдруг обнаружила, что осипла. Огляделась... Вокруг только кусты и деревья. Он пропал! Ушел! Ушел вперед, забыв обо мне! И, судя по кусочкам неба среди веток вверху, начинает вечереть и пытается срываться дождь!

Нельзя плакать, хотя ручьи по щекам текли сами

собой. Отчаяние значит повернуться спиной к Богу, как говорит священник. Сначала... надо что-то сделать с ногой. Я зажала пальцами ссадину и стала ждать. Папа говорит, что живое тело удивительно и может само себя исцелять, если быть терпеливым.

Ботинок тоже порвался.

– Терри!
– я попробовала позвать еще раз, не сильно надеясь на успех.

Снова каркнул ворон. Если... если придет сейчас сумеречный народец?.. Мне показалось, что я где-то слышу их песню. Зажала уши, забыв про лодыжку. Что делать?.. Если я не услышу как они поют, может, они не уведут меня за собой... А их пение уже пробивалось в уши, которые я заткнула! Я зажмурилась и стала петь как можно громче:

На ярмарку в Скарборо когда ты поедешь,Разыщи для меня ту, что живет в тех краях...

***Терри

Девчонка болтала без умолку. То про цвет мха слева, то про форму листиков справа. Идет и идет, будто теленок за коровой. Прилипала надоедливая. Так что я погрузился в свои мысли, раздвигая хлесткие ветки кустов. Все равно не отстанет.

Сколько мне нужно будет сырья? Инструментов? Смогу ли все унести? И получится ли уговорить Тэма..?

А точно ли это хорошая идея - варить фраох? Отец бы... Я сжимал зубы, думая о нем, и ненавидел его уже просто за то, что он сделал мою жизнь разодранной на куски. За то, что мне до смерти хотелось встретить его и обнять, и убить одновременно. За то, что я скучал по тому, кто предал меня. Снова и снова я думал про утес. Если бы мы не пошли туда в тот день...

... Мы завели "Виски во фляге", как обычно. Внизу волны бились о утес, как бешеные псы, чайки реяли и кричали что-то о лучшей жизни, вереск соцветиями ложился в корзины, а затем... появились красные мундиры на конях. Их было полно в порту, и сердце у меня не йокнуло. А зря... Отец отставил корзину и посмотрел на их капитана. А офицер сузил глаза, ответил ему злым взглядом и потребовал фраоха. Отец сказал своим добрым голосом (тем, который использовал для своих врагов), что если они придут вечером в пивоварню... А офицер рявкнул, что отец знает, что ему нужен рецепт... Мы молчали, а он пугал нас плетями, позорным столбом... У меня волосы шевелились от его голоса, и я понять не мог, с чего это вдруг. Было бы смешно, если бы кто мне рассказал. Но не там и не тогда. Я вспоминал слова отца "пока мы храним тайны, они хранят нас". А наша тайна, наоборот, нас подставила. А потом:

– Свяжите его покрепче и бросьте в море!

Как он мог?!

Если я буду варить фраох, я снова подставлю себя под удар. Но... я не против. Я хочу помешать триумфу отца у красных мундиров. Это единственное, что я могу в ответ на его предательство...

Я не заметил, как сделалось темно, и глаза мои перестали разбирать дорогу. Я

оказался в непроходимой чаще, где каждый куст шевелился странной тенью, где-то слышалось сопение, а где-то крик... Девчонка! Я обернулся. Малявки не было.

– Эй!
– крикнул я, не уверенный, что она все же вылезет из кустов.
– Малявка!
– оказывается, я не знал ее имени. Ответа не было.

***Тэм

Вечер надвинулся ливневой тучей. Верно предсказывали погоду. Пастухи собрались в кабанку*, набивая трубки и настраивая голоса. Собаки остались с овцами под дождем. До смерти лета недолго осталось.

*Кабанка – шотландский пастуший домик из камней.

***

Глава 6

***Рони

Я перебрала все куплеты и отважилась приоткрыть один глаз и одно ухо.

– Ярмарка в Скарборо?
– тут же ворвался в меня звук. Голос кажется человеческим. Я открыла второй глаз - сбоку стоял кто-то в странной длинной одежде цвета травы. Именно такой цвет носят фейри! Я ойкнула и, снова зажав ухо, начала громко петь "Зеленые рукава".

Когда вы рядом со мной, мой друг, Мне не страшен мир, что жесток и груб. Когда вы рядом со...

Фейри дотронулась моих рук и... ладони у нее были теплые. Я отчаялась и почувствовала, как ссадина снова болит. Кажется, мне суждено погибнуть вот так. Ласточки на самом деле предвещали беду. И Терри ни при чем. Беда предназначалась для меня. Я вздохнула. Поражение надо принимать достойно. Фейри не уйдет. Я открыла глаза и ее лицо оказалось прямо передо мной. Глаза такие зеленые и волшебные.

– Тебе совсем не понравилось, как я пою?
– спросила я духа, который с любопытством весело пялился на меня.

– Даже наоборот, - сказал дух. Голос у него мягкий, как овечья шерсть. Так и положено.
– Голос всегда можно улучшить, а вот душа у тебя есть.

Мне стало холодно внутри. Пока есть. Ведь она здесь, чтобы забрать ее.

– Ты... можешь мне ее оставить, пожалуйста?
– я подумала, что надо попытаться.

Фейри вдруг засмеялась, откинув голову назад. У нее замечательно маленький подбородок. Не то, что у меня.

– Может, мы это обсудим позднее?

– Позднее?
– что она имела в виду, я, надеюсь, не знаю. Но голос у меня упал.

– Что ты делаешь в такое время в таком месте, дитя?
– фейри поднесла руку к моим волосам непонятно зачем, и я отшатнулась. Я понимаю, выхода нет, но, уверена, даже курица до последнего момента надеется на чудо, что ей повезет и голову не отрубят.

– Я... гуляю. А ты?
– я пыталась смотреть ей прямо в глаза. И удивилась: на щеках у фейри чуть-чуть было видно веснушки. Веснушки - дар солнца, а фейри - сумеречный народец. Как же...