Последний клиент
Шрифт:
— Точно. Жду.
Сергей нежно чмокнул трубку, движением фокусника положил ее на рычаг и заглянул в приоткрытую дверцу сейфа.
«Все верно: деньги — в банк, сперму — сам знаю куда. Завещание — нотариусу. Если меня в ближайшие выходные какая-нибудь зараза не шлепнет, останусь жить в своих детях… Но вот как написать завещание в пользу своих сперматозоидов? Ведь Нинка, — к бабке не ходи, — а с горя сразу после похорон в абортарий сбегает, а на оставшиеся деньги закатит поминки года на два… Так что нужно как-то иначе!»
Из коридора донесся дружный топот копыт —
— Вы чей-то, ребята? — произнес он негромко. Но рассыпавшийся на отдельных милицейских индивидов строй его не замечал. — Понедельник!!! — крикнул Грибман. — А, мать вашу! Эй, ты, матрос, ядрена вошь! Чтой-то ты так вырядился?
Посчитавший себя за матроса остановился и мутным взглядом уперся в небритую физиономию своего начальника.
— Ты что это при параде? Девки из ХОЗУ обещали заглянуть на огонек?
— Так, товарищ подполковник, вы ж сами предупредили всех, чтоб в понедельник, на развод, все прибыли по форме…
— Каюсь, грешен… — Серега постучал себя костяшками пальцев по лбу. — Ну и как? Навестил нас министр?
— А фигли? Делать-то не хрена — то стены мажь масляной краской, то брюки с лампасами надень. Пожарник хренов!
— Отставить! Слишком много хренов! — Грибман почесал кончик носа (к чему бы это?), посмотрел в проход опустевшего коридора и поинтересовался, на сей раз на полтона ниже: — А меня там не искали?
— Климыч прикрыл…
— Святой человек! Тоже когда-нибудь министром станет…
— Станет, как же! Ликеро-водочной промышленности…
— А что? Неплохой пост, к слову! И с планом по производству, и по реализации всегда все в норме… Ладно, сбегай к секретчикам, пусть пришлют ко мне кого-нибудь…
У «матроса» по лицу разлилось эдакое ведро разочарования и уныния.
— Что такое, Иванов? Желаете в Новый год по отделу подежурить?
— А я и так в графике…
— А кто на Рождество?
— Генка Некрасов…
— Не «Генка Некрасов», а старший опер, майор Некрасов! Вот попускай еще пузыри — его на Рождество и подменишь!
— Да ладно вам! Бегу уж…
— Вот и бежи! — крикнул он в спину удаляющемуся с рекордной для водоплавающих черепах скоростью «матросу».
На столе звякнул телефон внутренней связи. Грибов селезенкой ощутил — Климыч рыщет. А с Климычем играть в салки-прятки-догонялки — дело безнадежное. Отловит и столько навешает!
— Грибов…
— Ты чо, сучий хвост?! Ты че, хрен лупоглазый? Для кого все это, а?
— Простите, товарищ подполковник, но я что-то не врублюсь никак? Че «че»? Че «для кого»?
— Ты меня не выдуривай, хрен со свистком! Мажь жопу вазелином и дуй ко мне.
Дверь кабинета тихонечко приоткрылась, и в помещение впорхнуло небесное создание килограммов за сто. Галька из секретки. Дверь за собой так же тихонечко прикрыла, глазки в угол завела и ножку подогнула. То ли в коленке, то ли еще где. Их, ножек, было так мало, что, казалось, гнутся они исключительно в тазобедренном суставе. Серега прикрыл дымящуюся телефонную трубку рукой и махнул ей — давай, проходи, неча здесь кривляться…
— Але! Товарищ полковник, але! — Но Климыч продолжал
— Что там у тебя? Цирроз из порток вывалился?
— Да нет, товарищ полковник. Аппарат случайно со стола смахнул…
— Хреном, что ль?
— Да нет, на навазелиненной жопе оскользнулся… Так я попозже забегу, хорошо?
— До обеда!
— Есть, товарищ комдив! Бу сделано! — Серега еще раз шваркнул трубкой, на этот раз о телефон, и сам испугался произведенного им грохота. Но виду не подал: — Садись за «Ундервуд»…
Галчонок еще раз стрельнула глазками и присела, свесив окорока по обе стороны сиденья.
— Шапку на Климыча. Рапорт. — Грибман поискал глазами на поверхности стола папку с копиями документов по Пулковской таможне, выдвинул пару ящиков — и там ничего, не считая пары шкаликов с козлами на этикетках. — С вами, козлы, я позже побеседую! — пообещал Грибман и уставился на машинистку. — Рапорт. Написала? Далее: «Довожу до вашего сведения, что тринадцатого декабря текущего года при проведении оперативных мероприятий, совместно со следственным отделом горпрокуратуры, сотрудниками ФСК по Северо-Западу и оперативными работниками нашего отдела, была предотвращена попытка незаконного вывоза с территории Российской Федерации валютных ценностей…» — Грибман притормозил. — Сколько там, хоть убей, не помню… Сорок или пятьдесят? Или будем считать в розницу, как у нашего пожарника принято? — И продолжил: — «На сумму восемьдесят семь миллионов долларов США. Подозреваемые в покушении на контрабанду в особо крупных, по предварительному сговору и прочее, направлены в соответствии с инструкцией о распространении полномочий оперативных служб на территории РФ. Заместитель начальника отдела подполковник Грибов».
— Все?
— Все, Галчонок. — Серега сладко улыбнулся и поднял трубку городского телефона. — Иди, хорошая моя. Мне нужно пообщаться со своей агентурой. Но помни! Я у тебя в долгу…
— Да ладно уж! — Галя вильнула неким подобием хвоста и испарилась.
— Эй, «Аякс»? Мне Юру-водителя позовите скоренько… — Грибов с нетерпением поглядывал на недремлющие стрелки часов. — Юра! Папка моя у тебя? Ага… Слушай, будь другом, подвези ее на вахту и оставь у дежурного. Скажешь — для меня. А я тогда ничего не скажу твоему начальству… О чем? Сам знаешь, так что не дуркуй, шевелись После обеда? Да после обеда мне жопу через край суровой ниткой зашивать придется. Будь хорошим мальчиком, а? — Грибов выдернул из каретки отпечатанный рапорт и расписался. — Вот теперь и Климычу будет чем помахать на коллегии…
— Что ты мне суешь? — Климыч оторвал от стола набрякшее после утренней вздрючки лицо и двинул к удобно расположившемуся в кресле Сергею пачку бумаг. — Я тебе что? Чтец-декламатор? В этой галиматье и в три дня не разобраться!
— А чего?! — встрепенулся Грибов. — Вот справка по делу, вот акт таможни… Вот резюме…
— Резюме!!! — прорычал шеф. — У тебя, как я вижу, своей работы не хватает?! У самого в отделе бардак!
— Вообще-то я сторонник коллективной ответственности…