Последний клиент
Шрифт:
— Как недавно прозвучало с экранов — в страну банков и часов с кукушками…
— Свежее поветрие… — Грибман присел в кресло напротив и опустил к ногам портплед. Что это такое, он узнал пару часов назад, и, как это ни оскорбительно, от своей ненаглядной Нинон, принявшей, на удивление всем, самое активное участие в отправке будущего папахоносца в командировку за рубеж. — Раньше сей островок европейского благополучия ассоциировался с трагедией, постигшей легендарного профессора Плейшнера…
— А вы куда, если не секрет?
— В Лурд. К святым источникам.
— Так тяжело больны?
— Ну, не настолько, чтоб увлечь мсье Золя к свершению очередного
— Довольно гаденькое произведение…
— Мне кажется, что сам Золя отдавал себе отчет в содеянном. Но, как говаривал наш преподаватель литературы в далеком социалистическом вчера, «Бальзак — великий французский писатель. И он тоже хотел кушать! Иначе совершенно непонятно, на черта ему было писать всю эту мутотень!» И прихлопывал по столу «Утраченными иллюзиями».
— Довольно странный поступок, — мурлыкнула Маркова. — И оправдан он мог быть только силой привязанности вашего педагога к творчеству Маяковского…
— Если бы только к этому! Тяга к алкоголю, берету и широким подтяжкам поверх пиджака приводила администрацию нашей школы в ужас! А на выпускных, когда кто-либо одаренный начинал рассуждать вслух о классиках соцреализма, он вставал из-за экзаменационного стола и покидал, во избежание сердечного приступа, помещение.
— И никто его не любил?
— Увы! Такова судьба всех не совсем нормальных. Хотя современная наука настаивает, что от идиотии до гениальности дистанция, равная успеху. А успех и удача — нечто эфемерное и могут быть отражены только бухгалтерскими отчетами.
— Очень запутано… Так куда? Действительно в Лурд?
— Да нет, конечно. В Цюрих. В тамошней клинике меня обещали избавить от застарелого артроза. — Грибман шевельнул левым плечом и достаточно искренне сморщился. — И это все мне обойдется в каких-то тридцать тысяч франков.
В глазах Марковой засветился некоторый интерес.
— И вашу поездку решился оплатить наш Минздрав?
— За его счет — если только в могилу лечь. А перед этим, накануне, придется побегать по инстанциям, доказывая, что нет у тебя родственников, готовых взвалить на свои плечи процедуру погребения не вовремя сгинувшего дяди.
— Я тоже в Цюрих лечу…
— Верю, что вас туда движут иные проблемы.
— Да… Просто хочется немного отвлечься, развеяться…
— И именно это теперь называют «индивидуальный тур»?
— Нет, не в качестве туриста. Просто увеселительная поездка одинокой, всеми слегка подзабытой женщины…
«Не слышу оваций зала!» — мысленно прокомментировал монолог Марковой Сергей и только слегка согласно кивнул.
— Ну что ж, — Маркова устало улыбнулась, — теперь и подобные движения можно отнести к комплиментам особого сорта.
— У нас — только высший! — уверенно возразил Грибман.
— Вы бизнесмен?
— В некотором роде да… — Сергей пробежался по ячейкам пока еще не затребованной оперативной памяти и непроизвольно нахмурился — ничего, не имеющего отношения к профессиональной деятельности, на его запрос не поступило. — И в некоторой степени…
Но Маркова не стала интересоваться степенью родственных связей незнакомца с бизнесом. Просто протянула руку:
— Елена Штайн…
«Тогда я — лорд хранитель печати!» — хотелось рявкнуть Грибману, но, разумеется, он сдержался и ласково пожал мягкую ручку новоявленной Штайн.
— Вы иностранная подданная?
— К счастью, — коротко и достаточно неопределенно произнесла Маркова. — И чтобы предупредить ваш следующий вопрос скажу: моя мама по происхождению
«Ну, б…! Чешет как по писаному! — вновь беззвучно прокомментировал признание Марковой Грибов. — Не в пример тебе, осел, сунувшийся к эдакой стерве без отработанной легенды!» — И вслух заметил:
— У вас, следовательно, не возникнет никаких языковых барьеров в государстве кукукающих по ночам часов?
— А у вас сложности?
— На уровне курса иностранного языка юрфака: «Киндер. Кюхен. Кирхен…»
— Если вы решитесь завести себе даму, желающую поддерживать беседу исключительно на немецком, то не скрою — ваших познаний явно недостаточно…
— Да уж! — вздохнул Грибман в стиле Кисы Воробьянинова. — Сам об этом подозревал. — Сергей взглянул на только вчера приобретенный «Франк Мюллер», словно невзначай сверкнув золотым браслетом. — Не пора ли нам, прекрасная Елена?
— Да, время… — Маркова проводила взглядом скользнувшие за обшлаг рукава часы, и ее заинтересованность к продолжению беседы многоопытный сердцеед Грибман оценил на четыре с плюсом.
Как следовало ожидать, кресла случайно познакомившейся пары в аэроплане «Свисс Эйр» оказались по соседству. Это то немногое, что смог сделать для своего заместителя Климыч. Не считая любопытной информации об условиях освобождения и обретения нового гражданства поднадзорной Марковой — никогда еще ни одна бюрократическая система родимого государства не работала так оперативно. Но шеф Грибова не желал, чтобы его подчиненного терзали каверзными вопросами сотрудники ФСК, и поэтому расстарался, придавив «нужные педали». На самом деле этот процесс на языке ГУОП называется «придушить нужного человека». И для этого нет необходимости приобретать в скобяных товарах веревку и мыло — шея клиента с давних пор находилась в петле, и стоило только хозяйской рукой потуже затянуть удавку, как, ко всеобщему удовлетворению, наступает финал. Стоит заметить, и сам Климыч, нажимая на «некие педали», не был совершенно уверен в том, что с другой стороны его клиента не тормошат родственные, но с некоторых пор конкурирующие структуры. У последних, по их же мнению, клиент сидит на крючке, и опытный спиннинг-спортсмен временами натягивает леску, давая возможность своему подопечному вдохнуть полными жабрами свежий декабрьский воздух где-то северней Колымы. А иногда этот воздух попахивает лесоповалами Заполярья или одноименными солевыми рудниками в Пермской области, где, по совести говоря, тоже не курорт.
И тем не менее произошло все так, как они и планировали, — под огурчик и напиток имени вымирающих козлов. Только что механика приобретения паспорта в консульском отделе посольства Великобритании осталась до конца не выясненной. Но Климыч клятвенно заверил заинтересованные лица в ФСК, что непременно сольет свежую информацию касательно фигуранта, которого, дабы не называть ее настоящей фамилии, прозвал злобно: «Матой Харей».
А «Мата Хари» безмятежно потягивала напитки в салоне первого класса, неторопливо перекидываясь замечаниями по поводу ситуации, складывающейся в только что покинутой ими стране. О забавных рожицах, ежедневно обещающих не врать с экранов и с газетных полос, о перспективах открытых на Арбате бутиков всяких там «раббанов» и прочих, отмечая для себя, между прочим, что «бутик» в переводе значит не более чем «лавка», а «пред-а-ппорте» можно попросту назвать и коллекцию демисезонных пальто, заполняющих отечественные магазины и без какой-либо надежды быть проданными…