Последний клиент
Шрифт:
— Где я? — спросил Андрей, не открывая утопленных в черепе глаз.
— Там, куда мы и направлялись…
Жуков раскрыл глаза и улыбнулся своей по-европейски отреставрированной физиономией:
— А не пора ли нам покинуть наш пепелац?
— Так вылезай! Тебя никто не держит…
Андрей дернул ручку:
— Не открывается.
Кирилл молча с ним согласился, откинул крышку бардачка и указал на лежащий в нем ствол. Он и не предполагал, что его приятель Жуков законченный идиот.
— Это по-нашему! — Андрей, не раздумывая, разрядил с пол-обоймы в уцелевшее боковое стекло и, покряхтывая, пополз наружу. Кирилл
— Так он тебя и послушал! — Отобрав у Андрея дымящийся пистолет, Кирилл сунул его себе за пояс, а вниз, по дороге, разбрасывая в стороны ноги, словно престарелая дамочка, чуть боком, улепетывал водитель автобуса. Несмотря на врожденную или, может быть, только что приобретенную хромоту, он делал миль двадцать в час. Никак не менее.
— Да хрен с ним. Пусть скачет…
— А мы?
— А мы с тобой дождемся дорожной полиции — автомобиль-то застрахован. Это первое. А во-вторых, я никогда, нигде и ни от кого не слышал, чтоб у «Порше» отказало сразу все: и тормоза, и ручник… И с коробкой что-то.
— Забыли проконсультироваться… Ты бы, чтоб уж наверняка, как та банка с тушенкой, рулевое бы развинтил…
Кирилл с некоторой долей сожаления разглядывал искореженный автомобиль и пытался припомнить, какого же числа истекает страховка. А что до возможного восстановления — «Порше» был убит. Вся задняя часть его, вместе с двигателем, ушла в автобус. Снег под машиной таял, смешиваясь с антифризом и вытекшим маслом. Кирилл подошел к водительской дверце «Мерседеса» убедиться, поставил ли перепуганный стайер-водитель свою колымагу на стояночный тормоз. Все было в порядке. А за его спиной в это время господин Жуков, возможно празднуя нежданное избавление от неминуемой гибели, принялся потихоньку, посреди заснеженного шоссе вальсировать под «а капелла».
— Слушай, ты, танцор больших и малых кукольных театров! Ты что-то собирался мне сказать?
— Когда?
— А как только я вернулся из Афин…
— Из Афин? — Андрей усмехнулся. Даже для него самого слишком ядовито. И не просто ядовито, а ядовито-гадко.
— А что такое?
— А то, что я пытался с тобой побеседовать еще тогда… Как ты из Штатов прибыл. Еще подарков навез своей ненаглядной полный контейнер…
— Ну, излагай, а я уж оценю, достаточно ли у тебя оснований вести со мной разговор в подобном темпе.
— Спустите пар, герр Семенов! Как в песне поется: «Как много девушек хоро-о-ших…»
— Ну а дальше?
— А дальше: «Но мама, твой бэдный мама у тэбья один…» Это девок выбирать легко, но не друзей…
— Ну, хорошо, Жуков. Что ты имеешь?
— Все, что имею, — все мое. За исключением зубов. А вот у тебя темя, часом, не чешется? Или при посещении супружеской спальни притолока не мешает?
— Вот до какой степени…
— Ну, блин, я не орнитолог, чтобы степень определять… — Жуков развел руками и прихлопнул себя по бокам. Он был готов закончить этот неприятный разговор. — Вон, едут!
Кирилл обернулся — снизу, натужно вползая в подъем, тащилась легковушка с мигалкой на крыше, а за ней эвакуатор с гидравлическим подъемником.
— Лишнего не болтать! Стой молча! — Кирилл достал из портсигара средней величины «гавану» и запихнул ее в рот Андрею.
— Это, по-видимому, взятка? — прожевал он, втягивая ароматный
— Затычка.
Рожи у прибывших светились любопытством — сразу видно, подобные происшествия для дорог Лихтенштейна редкость. В сопредельной Швейцарии — да, но не в Лихтенштейне. И тип, представившийся начальником всего, чего только возможно, перед тем как ознакомиться с документами, с удовольствием принял очередную пожертвованную Кириллом сигару и, выпятив вперед чуть провисшее брюшко, отдал команду оператору крана приступить к расчленению двух совокупившихся, словно лесные клопы, кусков железа. Когда «Порше» завис над дорогой, бестолково помахивая омертвевшими члениками, полицейский, стараясь особенно не замараться в стекающей с автомобиля всякой гадости, подлез под днище, окинул взглядом все, прежде скрытое от глаз владельца, и, подозвав подчиненного, что-то выговорил ему по-итальянски. После короткой перепалки, в которую был втянут и крановщик, он подошел к Кириллу, пыхнул дармовой сигарой и с минуту простоял молча, оценивая прикид счастливого автовладельца.
— Кто-то еще пользуется этой машиной?
— Нет. В этом нет необходимости.
— В таком случае вам придется проехать в управление. Там мы составим протокол и уладим некоторые формальности…
— Момент! — Кирилл прикинул, сколько у Андрея осталось времени, чтобы поспеть в Канн для встречи с семейством Галкиных, и сколько придется потратить времени на беседы с местной дорожной полицией. Выразив на лице некоторое недоумение, справился: — А почему бы всеми этими вопросами не заняться страховой компании?
— Видите ли, герр Семенов, здесь налицо покушение на убийство. А подобными вещами страховые компании занимаются в последнюю очередь.
— С чего это вы вдруг решили, что за обычным дорожным происшествием кроется что-то преступное?
Полицейский вежливо взял Кирилла за локоть и подвел к зависшему на стропах «Порше»:
— Видите вот эти шланги?
— Разумеется! — Разумеется, Кирилл отчетливо видел тормозные шланги. Более того, он отчетливо видел, что они абсолютно целы.
— Целые? — полюбопытствовал полицейский. — А вы знаете отчего? А оттого что забраться под стоящий на земле «928» очень непросто. Гораздо проще отпустить пару болтов на тормозном редукторе задней подвески. Вот здесь, видите? Вот откуда ушла вся тормозная жидкость.
Обсуждать эту тему Кирилл был пока не готов:
— Может быть, время пришло?
— Я допустил бы подобную вероятность, если бы не трос ручного тормоза. Здесь явно видно место перекуса. А если обратить внимание на весь ваш путь от первого виража до места столкновения, то следовало бы сделать вывод, что у вас вышел из строя и гидротрансформатор. Видите, потеки декстрона…
— Я пытался затормозить коробкой…
— А где вы храните… Точнее, где вы хранили свой автомобиль?
— В гараже.
— Он запирается на ночь?
— Зачем? Вся территория, прилегающая к дому, охраняется, и все, что происходит вокруг, записывается на рекордер.
— Вот как? — Полицейский вынул изо рта дотлевший до ленточки окурок, посмотрел на него с сожалением и отбросил в сторону: — Вы не станете возражать, если мы ознакомимся с этими записями?
Кирилл никогда не стремился к сотрудничеству с правоохранительными органами, но явный отказ мог бы вызвать у полиции весьма обоснованные подозрения: