Последний поход
Шрифт:
– Мы?
– стакан качнулся вместе с рукой, выплеснув немного водки на стол.
– В том-то и дело, что мы ничего не видели. Ни-че-го. На войне везде одинаково: казармы, столовые, оружие, стрельба, смерти, пленные, бачи. Мы-то как раз ничего и не видели.
Они выпили. Егоров принялся разминать сигарету. Злоба и агрессия отступали.
Желая хоть как-то исправить свою грубость и резкость по отношению к Светке, которая и в самом деле была ни в чем не виновата, Виктор попытался улыбнуться:
– У нас там иногда и в самом деле занятные
– Конечно, Витя, конечно, - девушка заулыбалась в ответ и приготовилась слушать.
Егоров на время задумался, вспоминая:
– Да, были мы на боевых, ну, на операции, значит, в горах. Встали на высотке и всю местность просматриваем. День так стоим, другой. Духов нет, и народ потихоньку расслабляться стал. А под горкой речушка и запруда такая аккуратная.
Ну, прапор, прапорщик с соседней роты вместе с солдатом рыбу пошли ловить. Консервы уже поперек глотки стояли.
Кидает, значит, прапор толовую шашку в воду и после взрыва солдат, как собака охотничья, в воду за всплывшей рыбой кидается.
Потом, видно, прапору тоже купаться захотелось. Солдат стал шашки кидать. А прапор так увлекся рыболовством, что прыгнул в воду вместе с летящей в нее толовой шашкой. Ну и всплыл... с разорванными брюхом и грудью. А рыбу ту мы съели. Не пропадать же добру!
Если при последних словах о несчастном прапорщике девушка глубоко и резко сглотнула, то при упоминании о рыбе она побледнела и поставила бокал на стол.
А Егоров, абсолютно не замечая этого, тут же поспешил рассказать следующую историю:
– Был у нас еще медик в санбате. Мужик хороший и врач, каких поискать. Но одна беда - когда запьет, то разбегайтесь все, кто может.
Однажды во время пьянки он сдуру гранату хватает, кольцо рвет и собирается уже в народ ее кидать. Мужики, понятное дело, навалились на него и кулак с гранатой крепко так сжали. Потом повели Васильича к бассейну, который тут же, возле модуля, был.
Подводят его и объясняют. Ты, мол, Васильич, по команде гранату в воду кидаешь и падаешь вместе с нами за бортики. Разъяснили ему все, как положено, и Васильич говорит, что усек все до крайности.
Ну, кинул он гранату в бассейн. Мужики все на землю рухнули, а Васильич, подумав, за гранатой вслед кинулся...
– И что стало?
– Да ничего особенного. Дуракам и пьяницам, известное дело, везет. Только ногу и ампутировали. Здесь же, в медсанбате. А потом еще и орден дали. Точно он в бою пострадал, когда кого-то из-под огня духовского вытаскивал.
– А каких-нибудь других историй нет?
– жалобно спросила Светка.
– Конечно, есть, - охотно согласился Егоров, не обращая внимания на тон вопроса и увлеченный воспоминаниями.
– Кроме нас там еще советники были, которые приезжали по партийной или военной линии. Они с местными правительственными деятелями работали. Жили в отдельных охраняемых городках и, если честно, за их пределы старались никуда не вылазить. Особенно наши "партийцы" этим отличались.
Денег
– Это как?
– Ну, взял большой нож, каким афганцы баранов режут, и живот сам себе вспорол. Традиция такая была в древней Японии.
– Витя, ну, может, больше не надо.
– Про Японию?
– Да про страсти эти. Я же не усну, - взмолилась Светка.
– Ну пожалуйста!
– Да какие это страсти?
– искренне удивился Егоров, - Это же в самом деле было. Тем более по собственной дурости. Ведь никто не виноват, что они такими идиотами оказались.
– Все равно, - мягко, но настойчиво напирала Светка.
– Ты лучше не про наших расскажи.
– Про духов?
– Да. И только не страшное.
– Пожалуйста, - Виктор глотнул водки и окинул взглядом пустеющие столики.
– У нас почти сразу за полком, ну, за колючей проволокой и минными полями, дорога грунтовая к кишлаку ближайшему шла, а по ней местные туда-сюда каждый день шлялись.
И наши саперы решили проверить их на вшивость. Положили на обочине ящик с патронами ночью, а с утра засели тихонько в окопе и стали смотреть, что из этого получится.
Двое прошли, посмотрели, но ничего не тронули. А потом дед какой-то плетется. Подкрался к ящику осторожненько, посмотрел, что в нем, и тут же намылился его в кишлак тащить.
Егоров засмеялся. Девушка непонимающе смотрела на него, но тоже постаралась изобразить улыбку.
– Ты что, не поняла?
– оборвал смех парень.
– Ящик же заминирован был. Потащишь его, а мина под ним и сработает. Патроны в одну сторону, а дед в другую. Целый час лапками махал, пока помощь из кишлака не подоспела.
– Ну, Витя, - заскулила Светка.
– Что, Витя?
– вновь озлобился Егоров, и глаза его сузились.
– Этими патронами они нас бы убивать стали. Понимаешь. Это - война. Идешь ты, так и иди, а не лезь куда не следует. Думаешь, духи так с нашими не поступали? Еще как! Сейчас, наверное, сидят у себя в кишлаках и веселятся, вспоминая, как наши парни на их бакшишах, подарках значит, подрывались. Это война. Здесь кто кого обманет!
– Я ничего не думаю, - сказала Светка и заплакала.
Девушка съежилась, и ее лопатки двумя беззащитными крыльями разошлись в стороны.
Светка старалась плакать беззвучно, но это у нее не получалось.
– Прости меня, - всхлипывала она, комкая маленький платочек.
– Я не специально.
"Какой же я идиот, - смешался внезапно Виктор, - нашел, чем ее развлекать. И что бы она подумала, когда узнала бы, что это мы с Файзи подложили ящик. А сделали исключительно потому, что вечером нажрались и поспорили. Я говорил, что первый тут же и будет последним. А Файзуха утверждал, что я не прав. И он, сволочь, Царство ему небесное, тогда у меня бутылку водки-то и выиграл".