Последний самурай
Шрифт:
Оказалось, что бабка существовала. Эта почтенная женщина, по имени Набуки Пунэко, жила на Окинаве с тех пор, как по болезни вынуждена была покинуть дом полковника императорской армии Минамото-но Сугимото, где до войны состояла няней при сыне полковника. Никаких свидетельств по поводу того, был ли у нее внук, не сохранилось, зато Сигэцу посчастливилось отыскать пожелтевший номер «Дзюнтэн ниппон», где в разделе светской хроники на глаза ему попалась обведенная нарядной рамочкой заметка о том, что в семье полковника Минамото родился наследник. Само по себе это ни о чем не говорило, если бы не дата, сын полковника Минамото, вверенный попечению Набуки Цунэко, оказался одногодком ее внука Синдзабуро. Более того, согласно официальным данным, семья полковника проживала именно в Хиросиме и погибла во время
Адвокат бросил папку на захламленный стол и самодовольно ухмыльнулся: все-таки он неплохо поработал. Пусть ему не удалось выяснить ничего конкретного, но белые пятна и странные совпадения, имевшие место в прошлом господина Набуки, сами по себе выглядели достаточно красноречиво. Отсутствие ясной информации порой выдает человека даже вернее, чем масса проверенных фактов.
Взять, к примеру, знакомство господина Набуки с печально знаменитым литератором Мисимой. Какое-то время они были даже дружны, но в шестьдесят девятом году этой дружбе по какой-то причине пришел конец, а уже в семидесятом Мисима поднял мятеж и, убедившись в том, что армия за ним не пойдет, покончил с собой. Господин Набуки в это время путешествовал по Европе, а по возвращении лишь развел руками в ответ на настойчивые просьбы журналистов прокомментировать ситуацию: чего же, сказал он, можно ждать от человека, озаглавившего одну из своих книг «Мой друг Адольф Гитлер»? Мисима был сумасшедшим, сказал господин Набуки, и остается только удивляться долготерпению властей, позволявших ему из года в год заниматься подрывной деятельностью…
Эти слова господина Набуки общественность хорошо запомнила. Кое-кто из старых знакомых после этого перестал с ним общаться, зато всем остальным стало понятно; господин Набуки не желает иметь ничего общего с экстремистами и готов всеми силами отстаивать закон и порядок. На этом благородном фоне тот факт, что до шестьдесят девятого года и дверь, и банковский счет господина Набуки всегда были открыты для Мисимы, как-то потерялся. И уж конечно господин Набуки не имел ни малейшего отношения к нашумевшему побегу нескольких ближайших соратников Мисимы из следственного отделения тюрьмы, состоявшемуся буквально за неделю до начала судебного заседания…
Господин Набуки не занимался сомнительной чепухой, хотя, как всякий крупный бизнесмен, оказывал некоторое влияние на политику. Он развивал свой бизнес и с этой целью в начале восьмидесятых совершил знаменитое кругосветное турне, о котором в ту пору много писали в газетах. Там, где проходил господин Набуки, словно сами по себе вырастали и начинали бойко работать недорогие рыбные ресторанчики и фотоателье. Деловая хватка господина Набуки и его личное обаяние были так велики, что дочерние предприятия «Набуки корпорейшн» возникали даже в таких отдаленных странах, как Арабские Эмираты, Сирия, Ливия, Афганистан и Исландия. В начале девяностых он первым из соотечественников открыл свой ресторан в Москве. Это был риск, но со временем он оправдался, и конкурентам оставалось лишь в отчаянии кусать локти, наблюдая за расцветом «Набуки корпорейшн».
Копаясь в прошлом и настоящем господина Набуки, адвокат Сигэцу Акиро все время испытывал смутное беспокойство. Он понимал, что влез в чужую весовую категорию и что каждый неосторожный шаг чреват для него самыми серьезными последствиями. В тех кругах, где вращался адвокат Сигэцу, шепотом поговаривали, что Набуки наверняка знается с якудзой. Это скорее всего была пустая болтовня, но даже без помощи бандитов из якудзы Набуки мог сотворить с неугодным ему человеком все, что хотел. Однако Сигэцу было не впервой дергать тигра за хвост, и он рассчитывал на свою ловкость, которая не однажды выручала его из, казалось, безнадежных ситуаций. Дело Рю Тахиро, строительного рабочего с Окинавы, было, конечно же, безнадежным. Сигэцу вовсе не рассчитывал на помощь могущественного господина Набуки. Его визит преследовал совсем иные цели: Сигэцу хотелось встретиться с объектом своих исследований лицом к лицу, чтобы хоть разок заглянуть ему в глаза. Кто-то из классиков русской
Сигэцу было наплевать на судьбу Рю Тахиро: он интересовался реакцией господина Набуки. Никаких мстительных братьев у Рю не было, и с этой стороны жизни адвоката ничто не угрожало. Господин Набуки отреагировал именно так, как ожидал адвокат, но что-то подсказывало Сигэцу, что это не конец, а только начало дела Рю Тахиро. Именно для того, чтобы быть в курсе всей эпопеи, Сигэцу оставил в офисе господина Набуки небольшой сувенир миниатюрное подслушивающее устройство, укрепленное им на кресле для посетителей. Записывающую аппаратуру Сигэцу установил в подвале соседнего здания и теперь раз в два дня с большими предосторожностями наведывался туда, чтобы забрать кассету. Правда, на кассетах не было ничего интересного, но отсутствие информации лишний раз убеждало Сигэцу, что господин Набуки — человек непростой и очень осторожный. Словом, огромная работа, проделанная адвокатом Сигэцу, принесла определенные плоды, и теперь оставалось лишь решить, что с этими плодами делать.
Адвокат Сигэцу Акиро начал копаться в прошлом такого уважаемого человека, как господин Набуки, отнюдь не по собственной инициативе. Он получил заказ и выполнил его наилучшим образом — так, как было бы не под силу даже полиции Почему? Да по той простой причине, что современная полиция начисто лишена фантазии. Современный полицейский — это мелкий чиновник, кое-как отрабатывающий жалованье. Интуицию ему с успехом заменяет компьютер, а обладать фантазией чиновнику не положено по штатному расписанию. Именно поэтому, видимо, полиция прошла мимо добытых Сигэцу любопытных сведений. Сведения, конечно, спорные, но они наводят на определенные размышления. Какие именно размышления — это адвоката Сигэцу не касается, пусть об этом думает заказчик…
Сигэцу окончательно отодвинул папку и крутанулся вместе с креслом просто так, от избытка энергии. Заказчик… «А ведь заказчик, пожалуй, этих сведений не получит, — подумал он, с глубокомысленным видом выпуская дым в потолок — А если получит, то ему придется заплатить за них настоящую цену, а не те жалкие пять тысяч долларов, которые он предложил, пользуясь моим бедственным положением. Ха! Что такое пять тысяч, когда речь идет о миллионах? Тех самых миллионах, которые господин Набуки согласится заплатить за молчание.»
В мечтах Сигэцу уже видел себя продающим пресловутую папку одновременно господину Набуки, своему заказчику и двум-трем популярным печатным изданиям из тех, что вечно вынюхивают скандалы. Он понимал, что подобные игры кончаются очень плохо, но в глубине души не верил, что с ним может произойти что-нибудь подобное. В конце концов, он жил в цивилизованном государстве, под защитой многочисленных законов, и не делал ничего, что было бы этими законами запрещено. Шантаж? Но кто говорит о шантаже? Дружеская услуга, вот что это такое… А получив деньги, можно будет уехать далеко и потеряться так основательно, что даже всемогущему господину Набуки окажется не под силу свести с ним счеты…
Это была скользкая дорожка, на которой множество неглупых и опытных людей переломало себе и ноги, и шеи, но адвокат Сигэцу привык к риску и хорошо усвоил, что крупные выигрыши достаются только тем, кто готов в нужный момент поставить на карту все, вплоть до собственной жизни.
Он посмотрел на часы и задвигался, наводя порядок на столе. Пора было собираться на встречу с заказчиком. Встреча была назначена неподалеку отсюда, в старой гавани, превращенной ныне в кладбище кораблей, которые отслужили свое и ждали, когда их разрежут и отправят на переплавку. Местечко это редко посещалось людьми и пользовалось в городе дурной славой. Конечно, груды ржавого железа, вонь стоячей воды и гниющих водорослей, белые потеки птичьего помета на рыжих от ржавчины клепаных бортах и прочие прелести старой гавани вызывали отвращение у жителей одного из крупнейших мегаполисов в мире, но адвокату Сигэцу это было на руку: он не нуждался в свидетелях.