Последний самурай
Шрифт:
В то самое мгновение, когда до полковника начал мало-помалу доходить смысл происходящего, скользящий полет прервался, и в центре экрана вспыхнула и начала стремительно расти ослепительно яркая точка. Экран залило белым светом, потом этот свет померк, и полковник увидел очень красивое грибовидное облако, от которого во все стороны концентрическими кругами расходились ударные волны, неся с собой разрушение и смерть. Это очень напоминало документальные съемки испытаний ядерной бомбы, только изображение было выполнено на гораздо более высоком уровне.
Потом все как-то внезапно кончилось, экран
— Что случилось? — осторожно спросил Мещеряков. Он видел, что что-то случилось, но никак не мог понять что. А может быть, мог, но не хотел.
— Все, — продолжая смотреть на свое отражение в потухшем экране, бесцветным голосом отозвался Арбуз. — Все, — повторил он с каким-то болезненным удивлением, — п…дец.
Он вяло оттолкнулся от стола обеими руками и вместе с креслом отъехал назад. Крутанулся, развернувшись спиной к столу, вынул сигареты и закурил, скучающе глядя в потолок. Мещерякову не понравилось то, как Арбуз себя вел. Очень не понравилось.
— В каком смысле? — спросил он. Вопрос прозвучал глупо, Мещеряков это чувствовал, но ничего другого ему не пришло в голову.
— В прямом, — ответил Арбуз.
Он перегнулся через подлокотник', пошарил среди мусора и выудил откуда-то бутылку пива. Одним ударом о край стола сбив пробку, протянул бутылку Мещерякову.
— Сто грамм за победу, полковник?
— Благодарю, — отказался Мещеряков. — Слушай, ты можешь не кривляться и объяснить, что произошло? Тебя что, опять выкинули?
Арбуз ухмыльнулся, посасывая пиво.
— Могу, — сказал он. — Запросто. Выкинули? Нe-a. Меня уничтожили. Стерли с лица земли. Картинку видали?
Мещеряков кивнул.
— Ну а чего тогда спрашиваете? По-моему, это было очень наглядно. Кино «Чапаев» помните? Как там Анка-пулеметчица беляков поближе подпускала? Вот и нас подпустили поближе, а потом прихлопнули.
— Чем? — растерянно спросил Мещеряков.
— М-мать… Вирусом!
— А антивирус на что? У тебя что, защита не установлена?
Арбуз посмотрел на Мещерякова с жалостью, как будто тот при всем честном народе не успел добежать до туалета. Потом вздохнул, глотнул пива, затянулся сигаретой и сказал:
— Защита установлена. Была установлена. Но вот это, — он небрежно ткнул большим пальцем через плечо, — компьютер. Был компьютер. А дело мы имели с суперкомпьютером Супер, ясно? И потом, защита реагирует только на те вирусы, которые ей знакомы. Если вируса нет в ее памяти, она его просто не видит. Образно выражаясь, мы с вами, полковник, уселись в «запорожец» и пошли в лобовую атаку на современный танк. Это дело почти безнадежное, если только танкист не заснет, не ошибется или не струсит. Танкист не заснул, не струсил и не ошибся… ну почти не ошибся. Так что теперь все это, — он снова небрежно ткнул большим пальцем через плечо, — просто куча хлама, место которой на помойке.
— Что-то испортилось? — задал очередной глупый вопрос Мещеряков. Между делом он подумал, что Арбуз чем-то похож на Забродова. Вопросы, заданные тому и другому, очень часто выглядели предельно глупыми, и был единственный способ этого избежать: не задавать вопросов вовсе.
— Не
— Теперь понял, — сказал Мещеряков. — Деньги ушли коту под хвост, и ты даже ничего не успел скачать, так?
— Скачать-то я скачал, — ответил Арбуз. — Чего я не успел, так это вынуть диск из дисковода. Так что толку от него теперь — ноль. Если, конечно, вы не хотите шутки ради грохнуть все компьютеры в своей конторе. А что до денег… Когда в бою сбивают самолет или топят ракетный крейсер, пропадает гораздо больше денег, и никто не плачет. Не плачьте, полковник. Я же не плачу! Хотя машинку я собрал, можно сказать, уникальную и даже попользоваться как следует не успел. Я теперь безлошадный.
— Ах Арбуз, Арбуз! — с досадой сказал Мещеряков. — Как же ты так, а?
— А это не я, — неожиданно возразил компьютерщик. — Это вы.
— То есть?
— То есть вы должны были знать, куда меня посылаете. Меня там поджидали, понимаете? После первой попытки они уже были начеку и приготовили ловушку. Пока я раскалывал новый пароль, они меня спокойненько вычислили, дали мне забраться поглубже, а потом грохнули. Это, между прочим, странно. Обычно банки пользуются стандартными системами безопасности, а этот защищен круче, чем главный командный пункт ядерных сил Пентагона. Кто же мог знать?
Мещеряков задумался. То, что Арбуз сказал о системе защиты компьютера провинциального японского банка Аригато, служило косвенным подтверждением… чего? Того, что японцы тайком финансировали чеченских боевиков? Господи, что за бред! Где Япония, а где Чечня? Где мусульмане, а где буддисты…
— Но шерсти клок я все-таки урвал, — продолжал Арбуз. — Кое-что мне удалось прочесть и запомнить. Естественно, только то, что не было зашифровано или написано по-японски. На то, чтобы расколоть шифр, требуется время, а японского я, увы, не знаю. Английский знаю, немецкий не знаю, но в школе изучал, а вот японский… Я не понимаю, как эти японцы ухитряются запоминать свои иероглифы! В общем, этот банк действительно каким-то образом связан с этими вашими чеченцами, и не только с ними.
— А кто контролирует банк, тебе не удалось выяснить? — перебил его Мещеряков.
— Как раз на этом месте меня прервали, — вздохнул Арбуз. — И прервали, похоже, надолго. Теперь соваться туда бессмысленно: они будут начеку и запросто могут устроить еще что-нибудь похлеще. Хотя, если честно, мне как-то трудно себе вообразить, что может быть хуже. В общем, тут у нас с вами вышел форменный прокол, можете так и доложить своему начальству. Хотя отрицательный результат — тоже результат.
— Да какой там, к черту, результат, — уныло сказал Мещеряков. Голова у него гудела, в горле першило, и смертельно хотелось спать. — Начальству нужны документы, доказательства, а не твоя болтовня… Ему, начальству, даже моя болтовня не нужна. В общем, так. Садись и пиши подробный рапорт как, что, почему… Запиши все, что тебе удалось узнать. Рапорт отдашь мне, а я подумаю, что с ним делать. Заодно можешь навести здесь порядок.