Последний танец
Шрифт:
Прошлой ночью по телефону я рассказал ей несколько историй из неудачных БДСМ-сценариев. Они ей показались забавными. Она истерично смеялась. И я влюбился в этот звук.
Р: Сейчас не самое подходящее время.
В: Все в порядке?
Р: Да, просто идеально. Приятного тебе отмокания.
Я был слишком зол, так что над своим ответом я задумался лишь ближе к вечеру.
Чем больше я
Мои мысли были заняты женщиной, которая сначала пленила своим телом, а сейчас и разговорами. Мне хотелось бы перед ней извиниться, но не нравилась идея, делать это по телефону. Она пережила столько плохого, и никак не заслужила такого обращения как утром. Как я могу все исправить, если не вижу ее, и не могу к ней прикоснуться?
В голове всплыли воспоминания о той ночи, когда я нашел ее на полу в луже крови. Я получил ее сообщение о помощи, и через пятнадцать минут был у нее дома. Я мог бы позвонить в полицию, но не знал точно, где она находится, поэтому для начала решил проверить ее дом. Следующая картина раз за разом повторялась, стоило мне только об этом подумать. Распахнутая дверь, но закрытая вторая дверь, в груди сдавило от возможных сценариев происходящего в доме. Я открыл дверь, боясь шуметь и прикасаться к ней. А потом я увидел огромную лужу крови. Если бы она была мертва, то я бы никогда не оправился от такого горя. И я знал, без нее, я бы никогда не был прежним. Когда я подбежал к ней, то опустился на колени, проверяя ее пульс. Он был, слабый, но был. Поднял ее на руки, и зажал рану на шее, из которой бежала кровь.
Она была одна в доме на Большом Каймане. Черт.
Если бы она только знала, как сильно я переживаю о ее безопасности. По крайней мере, она не боялась оставаться одна, именно поэтому я не говорил ей о своих опасениях. Однако, мне удалось пробраться к ней в дом, в тот вечер, когда мы поругались из-за ее мужа.
Я еще ни с одной женщиной не был так близок. Я должен был дать ей шанс все объяснить. Тогда она не была бы сейчас на каком-то острове, гадая, кто я такой, и почему не рассказал ей о том, о чем должен был признаться еще месяц назад.
Всю вину от случившегося я ощутил, когда она лежала в больнице. И я больше никогда так не облажаюсь, особенно с ней.
Когда я уложил Брюса спасть, я позвонил извиниться.
– Прости, сегодня было паршивое утро, – я даже не позволил ей закончить свое приветствие.
– Я поняла. Что случилось? – я слышал, она была на грани. Я довел ее до такого состояния. Она это не заслужила.
– Мы можем не говорить об этом прямо сейчас?
– Никаких секретов, – напомнила она мне.
– Это не секрет. Давай будем считать ее отложенной темой, – предложил я.
– Ладно, как я понимаю ты все еще зол. Я бы с радостью предложила свою попку, чтобы ты
– Именно поэтому я сегодня не смог закончить работу.
– Расскажи мне о музыке, – пробормотала она, и ее голос успокаивал меня.
– О музыке?
– Ага, расскажи, какую музыку ты любишь.
– У меня слабость к хорошим гитарным соло, – ответил я, и начал расслабляться впервые за целый день. Я поднялся по лестнице, проверил Брюса, разделся в своей комнате и направился в ванную.
– Ххммм, интересно, – игриво растягивая слова.
– Не особо, – я удивился ее любопытству к таким мелочам. – Я принимаю ванну. Почему бы тебе не присоединиться ко мне?
– Я сегодня уже принимала ванну. Как раз лежала в ней, когда писала тебе. Ты что забыл?
– Прими еще одну, – предложил я.
– Хорошо, – я услышал шум воды, пока она набирала воду, и минуту спустя, мы оба лежали в ванной.
– Забавно, у тебя немного женская привычка, Риз – она засмеялась, и я присоединился к ней.
– Ванна расслабляет. Я не пью, пока Брюс со мной, так что, это единственный способ. Прошу, не надо потешаться над «Папочкиными водными процедурами».
– Я не потешаюсь, а констатирую факт. Не забудь добавить соль, – она вновь засмеялась, и я услышал громкий всплеск.
– Мило, а ты само очарование. В моих мыслях, после твоего отъезда я уже раз сто отшлепал тебя по попе. – Я знал, мои слова привлекли ее внимание.
– Тогда хорошо, что моя попа здесь в полной безопасности, – она тяжело вздохнула, и я мог представить ее ореховые глаза, полуоткрытые губы.
Мою ванну больше нельзя было назвать расслабляющей.
– Завтра День благодарения. Вайолет, я не хочу, чтобы ты оставалась совершенно одна.
– Со мной будет курица, которую я собираюсь приготовить, – пошутила она.
– А я впервые решил приготовить индейку, – я засмеялся от этой мысли.
– Что смешного? – она спросила, но от ее шелковистого голоса мне сложно было сконцентрироваться на ответе.
– Я, Брюс, и сгоревшая индейка. Я не могу дождаться, когда ты узнаешь его получше. Он у меня двенадцатикилограммовый Годзила.
– Расскажи мне о нем, – сладко пропела она.
– Что ты хочешь знать? – уточнил я, скручивая полотенце, кладя его под голову.
– Все, – вздохнула она.
– Прежде чем я забрал его из больницы, я погуглил все, и я действительно имею ввиду все. Я посмотрел видео, чтобы понять что к чему. Было много проб и ошибок. Мои родные мне помогали, но большую часть времени я справлялся самостоятельно. Я думал, будет легче. Покормить, одеть, и сменить подгузник. Я не придавал значение ни сну по часам, ни времени кормления, ни запасной одежде, на случай детских неожиданностей, – я остановился. – Я никогда не видел себя в роли отца. Всю свою жизнь, я был довольно эгоистичен со своей свободой. Мне нравилось думать только о себе. А потом я узнал о ее беременности, и даже мысли не допускал, об избавлении от него.