Последний танец
Шрифт:
– Я бы с радостью, но мне нужно домой, распаковывать вещи. Я обещала маме приехать к ним на позднее на празднование Дня благодарения. К тому же, мне не хочется мешать твоей привычной жизни.
– Ты ничему не помешаешь, – прошептал он, и накинулся на мои губы.
– Риз, боже, я же еще не чистила зубы, неужели тебя это не волнует? – прикрыла рот рукой.
– Не-а, я люблю, когда грязно. – Он убрал мою руку, протолкнул язык мне в рот, а я толкала его в грудь, отвечая на поцелуй.
Час спустя мы оба стояли перед входной дверью и мне было очень тяжело оставаться одетой. Каждый раз, когда я брала в руки пальто, мы начинали
– Ты сама не хочешь уходить, – прошептал он, откидывая волосы с лица.
– Мы уже не раз это обсудили, – сказала я, притягивая его еще ближе. Я не могла оторваться от него, также как и он от меня. Но все же он улыбнулся и отпустил меня.
– Будь осторожна и передавай Пэм от меня привет.
– Да-да, твоей новой лучшей подружке и по совместительству моей матери. Я обязательно ей передам. – Я стояла неподвижно, мы улыбались друг другу, и в этот момент я вспомнила разговор с мамой. – Ты рассказал моей маме о Брюсе, раньше, чем мне. Почему ты мне этого не сказал? Тогда бы мне было не так обидно.
– Вайолет, я хотел, чтобы ты верила мне, особенно когда я говорю тебе о серьезных вещах. Мне. А не кому-то другому.
Я кивнула, повернула дверную ручку и посмотрела на него.
– Почему мне кажется, что стоит мне выйти отсюда и наш пузырь лопнет?
– У нас было тяжелое начало, но теперь мы не позволим ничему пошатнуть нашу веру друг в друга, верно? – он наклонился и быстро поцеловал меня в губы.
– Верно, – я спускалась вниз по ступенькам, едва не пританцовывая, и подмигнула ему, когда пошла к машине. Сев в машину, я опустила голову на руль, проговаривая молитву на День благодарения. Я выражала слова благодарности не хуже, чем получившие Оскара. Я не могла поверить, что это, и правда, происходит. Я услышала сигнал телефона.
Р: Какого черта ты там делаешь?
Я посмотрела вверх, и заметила его все еще стоящего на крыльце. Я засмущалась.
В: Риз, я собираюсь с мыслями. Хотелось бы немного уединения.
Я наблюдала, как он читает сообщение и улыбается.
Р: Ты говорила сама с собой?
В: Нет.
Р: Я видела как ты говорила сама с собой.
В: Чтобы ты знал, я молилась.
Р: Молилась на моей парковке?
Он истерически заржал. И я засмеялась вместе с ним, отправляя ответ.
В: Ты не нашел ничего лучше, как шпионить за мной?
Р: Нет, здесь нет ничего лучше тебя.
В: Мило. Все, я уезжаю.
Р: Пока, красавица.
Приехав к маме, я поела индейку, и начала примерять наряды, я еще с детства обожала это делать. Это было идеальным завершением потрясающих выходных. Моя всезнающая мама во время ужина засыпала меня вопросами, как всегда заходя издалека.
Воспоминания
Прежде чем задремать я получила фотографию.
На ней Риз держал спящего сына. Риз улыбался, хотя выглядел уставшим. Брюс своей маленькой ручкой вцепился в папину футболку, глазки его были закрыты, рот слегка приоткрыт, а на пухлых щечках лежали длинные черные ресницы. Прилагающееся к фотографии сообщение гласило: «Продается Годзила».
Риз
Мне было легко заботиться о женщине. Я заботился о разных женщинах по разным причинам.
Но вот любить женщину было сложнее.
Дому не нужно было говорить «Я тебя люблю».
Мое общение с сабами заключалось в сексуальном удовлетворении, и по правде говоря, эти связи сложно было назвать отношениями. Я много раз слышал признания в любви от женщин, и чаще всего они были сделаны бессознательно и в постели. Постоянное доведение женщин до оргазма имело и свои недостатки, особенно когда вмешивались их чувства, и они были безответными. До сегодняшнего дня.
Часто они путали страсть с любовью, и мне приходилось аккуратно объяснять им это, как только они делали свои признания. И меня все устраивало. Я никогда не думал, что смогу полюбить сабу... до нее, которая в итоге оказалась матерью Брюса. Но я ошибся. Она очаровывала меня самыми грязными способами, и однажды, подумав о том, что когда-то меня захватывало, сейчас стало мне противно. Три года жизни я потратил на женщину, которая едва не лишила моего сына жизни, даже не дав ему шанса. Она была моим прошлым.
Наши отношения нельзя было назвать любовью.
Вайолет же напротив, была моим будущим, женщиной, открывающей для меня настоящие чувства, и она не была моей сабой. Она была просто любопытной, также как и я когда-то. Я встречался с множеством женщин. Хотя встречался это громко сказано.
В двадцати однолетнем возрасте, я решил покончить со своими демонами, обучиться выдержке и дисциплине, познать наслаждение и боль, и что они могут с тобой сделать, если ты не будешь осторожен, и как это может поработить вас.
Я не мог избавиться от привычки, во время секса доводить понравившихся мне женщин до предела. Мне нравилось познавать, от чего они становятся ручными. С Вайолет я поступал точно так же, как и с любой своей партнершей. Начало было плавным и медленным, как ритм Вальса. Что-то отдаешь, что-то получаешь, узнаешь о дозволенном и жестких приделах, и Вайолет обожала каждую минуту нашего танца. Тогда я понял, я хочу ее для себя. Я ни за что ее не отпущу. И не успел я опомниться, она въелась мне под кожу, заняла все мои мысли, больше, чем мне этого хотелось. Я стал зависеть от ее стонов, и колкостей. В одно мгновение я не хотел ее видеть, но через секунду нуждался в этом. Теперь наши движения напоминали Танго. Я изучал ее пределы, о которых она даже не подозревала. Я был уверен, в один прекрасный момент стоп-слово слетит с ее губ. Я много ночей провел за размышлениями, как совершенно неопытная женщина, могла выносить все это. Именно тогда я понял, она любила меня, и молился, чтобы эти слова никогда не слетели с ее губ, потому что я не был уверен смогу ли я ответить на ее чувства. И было ли у нас общее будущее.