Последний выпуск
Шрифт:
– Вот, – она ткнула в какое-то место на первом этаже. – Здесь большая труба, которая проходит сквозь стену мастерской. Если мы установим приманку рядом с ближайшим стоком и будем управлять ей оттуда, наверняка нам удастся наловить Ориону кучу злыдней, даже если мы покроем радиус всего в пару метров.
– Великолепно, – сказала я. – Ну, как работает эта ваша приманка?
Мы все вновь посмотрели на Хлою.
– Нужна емкость… в нее кладут наживку, потом мастер развеивает запах… – она замолчала и неопределенно пожала плечами. – Ну, как-то так. Я знаю про это только потому, что маме пришлось
– Запрос, – повторила я еще многозначительней.
То, что ньюйоркцам пришлось добывать через запрос, наверняка было не только дорогим, но и безумно сложным.
Но Аадхья отмахнулась.
– Этого вполне достаточно. Лю права, вряд ли все так сложно. Надо приготовить приманку, которая будет пахнуть, как подросток-маг, ну а я что-нибудь придумаю, чтобы распространить запах.
Хлоя кивнула.
– Ты быстро это сделаешь? – с волнением спросила она.
Аадхья пожала плечами.
– Понятия не имею.
– А ньюйоркцы тем временем пусть начнут собирать ману, – подхватила Лю. – Если Орион перестал добывать ману, и никто из вас тоже этого не делает, рано или поздно запас начнет иссякать. Вы же не хотите остаться без маны через три месяца, когда начнется забег с препятствиями?
– Но если я всем скажу, что надо собирать ману, потому что Орион этого больше не может, Магнус первым делом пожелает проверить наши разделители, чтобы выяснить, кто сколько тратит, – сказала Хлоя. – Тогда они поймут, отчего запас истощается.
– Он не будет настаивать на проверке, – произнесла Лю, взглянув на меня. – Главное, сообщить об этом правильно.
– А как правильно? – подозрительно спросила я.
Вот как. Хлоя шепотом рассказала всем ньюйоркцам, что девушка Ориона не позволяет ему охотиться на злыдней, поскольку опасается за его жизнь, и теперь интересуется, отчего запас маны внезапно стал истощаться.
Члены нью-йоркского анклава не больше Хлои желали оповещать меня об истинном источнике своей маны, а потому тихонько начали пополнять запас (оказалось, они могут это делать в изрядном объеме, причем далеко не на пределе сил). Конечно, они не умолкая ворчали по поводу усилий, которые приходилось прикладывать. Признаюсь, я с восторгом наблюдала за Магнусом, который заходил в душ во главе своей свиты, весь потный и красный – похоже, ему от души пришлось потрудиться, собирая ману при помощи малоприятных физических упражнений.
Но через месяц нестерпимых страданий ньюйоркцы начали упрекать друг друга в нерациональном использовании маны, а изготовление ловушки меж тем застопорилось. Аадхья сделала специальную курильницу – несколько вложенных друг в друга цилиндров из разного металла, и в каждом были аккуратно проделаны отверстия, направляющие струйки дыма в стороны. Хлоя смешала десяток зелий, насыщенных маной, и оставила их вокруг сточного отверстия в одной из алхимических лабораторий. После ужина мы осторожно зашли туда и забрали тот образец, в который, судя по признакам, тыкали разнообразными частями тела. В частности, морда нюхача оставила зловещий отпечаток, напоминающий семя лотоса.
– Отлично, пошли, – немедленно сказал Орион.
Он схватил было цилиндр со
– Можно мы не будем испытывать эту штуку рядом с большой трубой, которая ведет прямо в выпускной зал? – спросила она.
Остальные охотно согласились. Диаметр школьных труб способен варьироваться, и если мы собирались намеренно приманивать злыдней, наше желание могло облегчить им попадание в школу.
Орион сидел, с явным нетерпением перебрасывая курильницу из руки в руку, в то время как остальные обсуждали подходящее место для испытания. Наконец мы решили оставить ловушку в лаборатории, раз уж приманка полежала здесь некоторое время; никому не хотелось нести ее по коридорам, рискуя собрать за собой целый шлейф злыдней.
Аадхья положила приманку в курильницу, немного повозилась с расположением цилиндров и наконец сказала:
– Ладно, давайте попробуем.
Мы все попятились к двери, а Орион чиркнул спичкой и поджег приманку. Он обжегся и ойкнул – похоже, это встревожило его больше, чем потенциальная толпа злыдней. Орион сунул приманку в курильницу, поставил ее на лабораторный табурет и придвинул его к сточному отверстию.
Первые завитки дыма показались в воздухе и зависли над стоком, прежде чем развеяться. Орион выжидающе маячил над отверстием, но никто не вылез из трубы. Мы подождали еще пять минут. Дым пошел сильнее, превратившись в тонкую струйку, которая окружила сток и скользнула вниз. По-прежнему ничего.
В лаборатории было несколько мелких агглов, которые воровали остатки – мы не обращали на них внимания, потому что они довольно полезны, когда вырастают, и при этом абсолютно безопасны. У нас на глазах они добрались до отверстия и спустились в трубу, не обращая на дым никакого внимания.
Орион посмотрел на нас.
– Разве на них не должно действовать? Они ведь тоже злыдни.
– Да, наверное, – сказала Хлоя – немного гнусаво.
Приманка, несомненно, удалась; даже у двери чувствовался характерный запах мужского туалета.
Аадхья нахмурилась и осторожно шагнула к курильнице.
– Может быть, надо… – начала она, и тут Светик высунула голову из переноски и издала громкий взволнованный писк.
Аадхья сделала нам всем по переноске, похожей на стаканчик с прикрепленным к нему плечевым ремнем, чтобы можно было носить мышь с собой в течение дня. Лю хотела, чтобы мы почаще общались с фамильярами. Прежде чем Аадхья успела вмешаться, Светик выпрыгнула из стаканчика, подбежала к табурету, вскарабкалась по ножке, как белая молния, сиганула на курильницу и сшибла ее на пол. Мы ахнули; между тем Мистофелис и Сяо Цинь тоже вылезли из переносок и бросились к товарке.
Приманка уж точно заинтересовала их. Вместе они целых полчаса в безумном восторге катали цилиндр по лаборатории, загоняя его под шкафы и ловко выскальзывая из нашей хватки. Оказывается, магические мыши здорово умеют удирать. Мы ругались, кричали, стукались локтями, обдирали колени и чуть не спятили, прежде чем наконец отобрали у мышей цилиндр и погасили приманку. Тогда мыши утомленно повалились на пол, поджав лапки, с остекленевшими глазами и выражением полного блаженства на мордочках.