Последний
Шрифт:
— Что вам нужно? — я говорил сверху, не желая отходить от испуганной невесты.
— Всего лишь пришел проверить, действует ли наш прибор! — закричал в ответ мужчина, задрав голову и прикрыв глаза рукой — солнце отсвечивало от гнезда. — Не хотелось бы еще раз проснуться как этой ночью! Позволите мне войти?
— Один! — бросил коротко, признавая его право.
И Наори вошел, поднялся в мои покои. По-хозяйски огляделся. Взглянул через забранное деревянной «шторой» окно-вход на своих людей, оставшихся внизу. Его бесцеремонность разозлила — Алия боялась солнца.
— Вы хотели проверить! —
— Ах да, конечно! — повернулся ко мне Наори, доставая что-то из кармана.
Ожидать от этих существ чего-то подобного было невозможно. Тело сковал странный, неестественный паралич. С все нарастающим страхом я напрягал мышцы, рвался из захватившей воли, но не мог противиться словам человека.
— Хорошо! — радостно осклабился Наори, понимая, что команду стоять и не двигаться, я преодолеть не смог. — Уничтожь своих созданий! — ласково с любопытством в глазах велел этот ублюдок.
Я орал! Пытался подавить чужую волю! Шел и вырывал сердца своим близким. Выталкивал сотворенных на свет солнца и остановился только рядом с Алией. Не по своей воле. Наори приказал.
— Стой и смотри! — сухая команда и ужас, что сковал не хуже слов человека.
Желание Наори не отпускало. Словно птенец перед волей сотворившего был я бессилен против него. Лишь обжигающая слеза смогла преодолеть действие прибора. Поползла по щеке, став единственным признанием моих чувств.
Человек отворил окно, впустив в комнату смертельные лучи. Алия умирала долго. А я стоял, не в силах пошевелиться. Только кричал мысленно, просил, умолял. В конце почти преодолел действие прибора, но Наори, почувствовав что-то, отключил сознание от мира: воткнул в шею иглу и вел обжегшее жилы вещество.
Люди долго не могли найти, как меня контролировать и погрузили в сон. Сколько проспал, не знаю. Они разбудили сегодня, напоили теплой кровью.
Теперь я вновь был распят в холодном стенде, голоден, опустошен и унижен. Тело оплели провода из металла и пластика. Присосались к коже датчики, в жилах торчали иглы и трубки, а вокруг ходили люди в белых одеждах. Люди, которых я считал слабыми и неспособными ничего противопоставить первородному вампиру.
Глава 1
Несмотря на то, что люди теперь были отрезаны от своего мира, они сохранили некоторые технологии, а возможно, нашли новые способы ими пользоваться, пока я спал.
Сколько же времени прошло?
Гул приборов, каждый их щелчок встречал с замиранием сердца. Слишком сильны были воспоминания о начале пребывания здесь. Тогда люди изучали мои способности, и даже думать об этом было больно. Но в этот день пытки так и не начались. Белые халаты лишь снимали показания приборов, словно желали узнать, не вышел ли я из строя за время сна. Глупые мысли и паршивость ситуации заставили рассмеяться, тихо и хрипло. Один из людей, старикашка с огромной лысиной и длинным носом-крючком, заглянул в лицо, пытаясь понять, что вызвало такую странную реакцию.
Еще несколько томительных минут ожидания. Старик возился за спиной, обдавая пьянящим запахом пищи. Хватка ошейника внезапно ослабла, а после ненавистная
Ожидавшие своего часа солдаты с удовольствием ткнули в спину холодными дулами, заставляя подняться. Вывели из белого плена пыточной и провели в маленькую коморку у начала коридора — душ. Позволили смыть прикосновения приборов и людей.
Стоя под тугими струями воды, такой приятной в нынешнем состоянии, ощупал очередную полоску на шее, толстую и холодную. Этот ошейник немного другой. Тот, первый, был более громоздкий. Улучшили? Наверняка. Не зря ведь меня разбудили. Скорее всего, нашли способ подчинить, заставить слушаться. Просунув пальцы под металл, попытался дернуть, но только поцарапался, едва не оставив ногти у шеи. Нет, не сорвать.
Кулаки сами собой сжались от досады.
— Быстрей давай! — раздался грубый голос из раздевалки, напомнив, что меня ждут.
Это заставило повернуть голову на звук, сузить глаза в бессильной злобе.
— Иду! — проклятье, голос, неиспользуемый так долго, звучал как предсмертный хрип, раздирая горло иглами сунутой в глотку булавы. Выключил воду, повернув вентили, и направился к двери между душевой и раздевалкой — запоров не было, ведь рабам уединяться нельзя. Не обращая внимания на скрививших рожи солдат, пошел одеваться.
На прибитой к полу лавке лежали только штаны. Оказалось, что и они коротки, до середины икр.
Униформа или экономия?
— Идем!
Солдат ткнул в спину, едва не отправив в короткий полет до пола.
Охранники высокие и крепкие, я на их фоне выгляжу слабаком. Тощим и длинным. Телу еще долго приходить в порядок после сна, но стерпеть было выше моих сил. Без лишних мыслей развернуться и попытался ударить в шею того, что справа — и замер с поднятой рукой, скрюченными пальцами и оскалом на лице. Человеческая воля не желала отпускать, сдавив тело объятьями черта.
— Ты что удумал, урод? — зло прошипел один, тогда как второй, без вопросов, ударил прикладом в лицо.
Боль стрельнула от носа к скулам и внутрь черепа, заставив коротко взвыть. Второй удар в живот вырвал лишь тихий стон.
— Запомни на будущее, урод. Не дергайся, и все будет хорошо! — со смешком пояснил солдат.
Посмотрел на них со всей доступной ненавистью и, развернувшись, вышел в коридор. Кровь на лице почти сразу высохла, неприятно стягивая кожу. Раны ныли: от регенерации осталось лишь воспоминание, но тело упорно пыталось восстановить себя. Желание вернуться в душ было нестерпимым, останавливало только осознание, что терпеть такого солдаты не станут.