Последняя семья
Шрифт:
Флетчер приехал на улицу Святого Карла посмотреть, хороша ли охрана. Полные профаны, насколько мог судить Мартин. То ли они не воспринимают его всерьез, то ли не знают, с какого конца взяться за дело. Разницы никакой.
Мартин нисколько не огорчился, когда агенты нашли его микрофон. Он предвидел такой оборот. И верно рассчитал последствия – они сами начали прослушивать дом. Ему оставалось только подобрать частоту, на которой работали убээновские передатчики. Лазерное устройство ничуть его не беспокоило, ему знакома технология, которую они используют. И теперь Мартин внимательно слушал утренние разговоры, записанные чувствительным приемником,
«Она очень талантлива, – говорил Рейд. – Придет день, и ее полотна будут стоить в десять раз дороже».
«Миллион долларов?»
– Целый миллион баксов! Чтоб я сдох! – передразнил Торна Мартин.
«Совсем не исключено», – ответил голос Рейда.
– Когда эта сучка подохнет, цены подскочат до небес, – добавил Мартин. – Считай, все три миллиона.
«Ну, это выходит за пределы моих возможностей», – реплика Торна.
– Как и интеллект Лесси [14] , – хихикнул Мартин.
14
Собака, героиня одноименного сериала.
«Мне до сих пор кажется, что мы уже встречались».
«Ну, у меня теперь нет от вас секретов».
– Не совсем, – сказал Мартин.
Он вынул кассету и снял наушники. Вот и трамвай Мартин изучил расписание и Эрин, и Реба. Как-то, несколько недель назад, он, загримированный под старика, сел в этот трамвай и устроился рядом с Эрин. Пустив в ход все свое обаяние, Мартин даже немного поболтал с девочкой. Можно было тогда же и кончить ее, но пускай пока поживет. Время еще не приспело.
Мартин проводил взглядом женщину лет под сорок, свернувшую за угол с семилетним мальчуганом, которого она тащила за руку. Сцена вызвала поток воспоминаний. Мартин прикрыл глаза и осторожно помассировал веки. Он любил подглядывать за родителями; с четырех лет он знал всю их подноготную. Больше всего ему нравилось подсматривать за родителями во время ссор, потому что после примирения они трахались так, что стонала кровать, и звуки эхом разносились по дому. Мартин помнил все. В ту ночь он, семилетний мальчишка, навострив уши, прокрался по узкому коридору к двери родительской спальни. Он стоял в темноте коридора и через щелочку между дверью и косяком разглядывал ярко освещенную комнату. Покосившаяся дверь не закрывалась до конца, и можно было, оставаясь невидимым, наблюдать за тайной жизнью родителей.
Тот вечер предвещал особенно бурное примирение, потому что папаша бесился от злости и кричал на маму, которая сидела на кровати и вязала, не поднимая глаз.
– Мы не можем так тратиться! – ревел отец. Казалось, он вот-вот лопнет от злости.
– Ему же хочется, – отвечала мать. – Деньги найдутся, – добавила она спокойно. – Ты его отец. У всех его сверстников давно уже есть велосипеды. – Она махнула спицей в сторону мужа, и тут отец совсем озверел.
– Этот придурок упадет и свернет себе шею, а докторам надо платить! И все наши денежки тут же уплывут.
– Не будь скрягой. Марти хороший парень. И твой единственный сын.
– Ах мой сын? Да он продаст меня с потрохами за билет на бейсбол через несколько лет. И он не мой сын. Ты обманула меня, ты, немытая шлюха. Наверняка его папаша – та жирная, толстогубая, волосатая обезьяна из...
– Не смей так говорить!
– Ты пустой мешок из-под кукурузы, а сынок твой – гребаный педик. Да в тебе нет ничего
– Предупреждаю тебя, – ровным голосом сказала мать. – В следующий раз я тебе таких слов не спущу. Вот и все. Я не шучу, сам знаешь. – Казалось, она читает кулинарный рецепт. – Не говори больше о моем сыне.
– Или что? – Папаша поднял кулак. – Ах ты б...
– Или я убью тебя.
Он наклонился к самому ее лицу.
– Сынок твой – маленький вонючий пачкун, говнюк, педераст...
Мартин не видел из коридора удара. Ему показалось, что мама просто чихнула. Ее голова дернулась вниз. Потом она уперлась обеими руками в кровать и встала. В правой руке у нее была зажата вязальная спица, конец которой глубоко вошел отцу в глаз. Милтон Флетчер дернулся, будто его ударило током, и мешком повалился на пол.
– Ну что, дорогой, убедился? – Мама наклонилась и потянула за спицу, потом наступила отцу на голову и с силой дернула, раздался резкий звук – будто пробка вылетела, – и спица вышла наружу. Мама аккуратно вытерла ее о штанину мужа и убрала в рабочую корзинку на кровати.
– А ведь я тебе говорила, – объявила она и погрозила пальцем в сторону неподвижного тела. – Я предупреждала вас, мистер. Попробуй только скажи, что не предупреждала.
Ева повернулась и увидела в полоске света за дверью сына, зажавшего рот руками.
– А ну-ка пойди сюда. – Она указала пальцем в пол подле своей ноги, словно подзывала собаку. Мальчик вошел в комнату с округлившимися от ужаса глазами.
– Не бойся, малыш. Папу просто хватил удар.
Ребенок уставился на залитый кровью глаз.
– Я видел... – промямлил он. – Ты ткнула ему в глаз той штукой. Как ты это сделала?
– Ты что же, шпионил за мамочкой?
– Нет. Я только...
– Шпионил. Так вот, милый, когда подглядываешь, нужно быть готовым ко всему. – Она засмеялась и потрепала сына по голове. – Ты слышал, как я его предупреждала?
– Да.
– Хорошо, а теперь послушай мамочку. Запомни, не важно, что именно ты видел, если никто об этом не знает.
– Он умер? – Мартин встал на колени и провел пальцем по щеке отца. Палец покраснел от крови, мальчик внимательно осмотрел его и вытер о штаны.
– Мертв как бревно, – ответила Ева. – Помоги мне. Подними ему ноги, пока я потащу. Еще застрянет где-нибудь. Погоди минутку, я найду полотенце, а то он весь пол замарает. Замучаешься отмывать.
Маленький Мартин следовал за матерью, которая волокла отца через весь дом, держа его за толстые запястья. Мальчик, как мог, старался помочь и поддерживал ноги, уцепившись за края брючин. Пятно на обернутом вокруг головы полотенце постепенно становилось все больше и больше. Они миновали кухню, потом лестницу и оказались в саду. Там мама прислонила тело спиной к дереву.
– Тебе холодно, малыш? – спросила она.
Мартин молча затряс головой, хотя у него промокли ноги, и в саду было прохладно.
– Подожди здесь. – Мать бегом вернулась в дом.
Где-то неподалеку забрехала собака. Мартин запомнил это. Три раза. Потом напротив дома взвизгнули тормоза – пьяный лихач резко остановил машину, хлопнула дверца, и раздался истеричный женский голос: «Ты что, думаешь, что крутой, да? Да ты мешок с дерьмом!»
Водитель рявкнул что-то в ответ – листва деревьев заглушила слова, – машина рванула с места и, еще раз взвизгнув тормозами, скрылась за поворотом. Секундой позже хлопнула дверь; от сильного удара задрожали стекла.