Последствия неустранимы
Шрифт:
Подполковник по селектору передал распоряжение дежурному. Возобновляя прерванный разговор, обратился к капитану Семенову:
– Что эксперт-криминалист скажет?
– Ничего.
– Даже отпечатков...
– Гладышев пошевелил пальцами, - на крышке кухонного стола не осталось?
– На дактилопленку удалось снять единственный отпечаток правой ладони потерпевшего. И тот несколько смазан. Все другие отпечатки со стола стерты.
– Ну а общее впечатление?
– Преступление совершено предусмотрительным человеком.
– Наверняка этот человек - женщина!
–
Борис Медников, усмехнувшись, ткнул локтем в бок Бирюкова:
– Подбросил я следователю версию...
– И заговорил серьезно: - Нельзя, друг мой Петя, безоговорочно брать на вооружение крылатую французскую фразу насчет женщины. Головчанский перед отъездом мог целоваться с законной супругой...
Разговор невольно переключился на чету Головчанских.
...Александр Васильевич приехал работать в райцентр с дипломом инженера-строителя сразу после окончания института. За каких-то шесть-семь лет он уверенно прошагал служебную лестницу от начинающего мастера до начальника крупнейшей в районе строительной ПМК. К моменту смерти это был физически крепкий тридцатипятилетний мужчина: обаятельный в общении со всеми людьми, любящий острую шутку, часто подтрунивающий над собой и никогда не обижающийся на справедливую критику. В случае же несправедливости умел дать достойный отпор. Возглавив Сельстрой в ту пору, когда ПМК еле-еле сводила концы с концами, Головчанский быстро сумел вывести "фирму" из прорыва в число передовых организаций района, что убедительно говорило о его незаурядных способностях руководителя.
Приехав в район, Головчанский вскоре женился. Прокурору и подполковнику Гладышеву приходилось встречаться с четой Головчанских на официальных праздничных торжествах, поэтому оба они были знакомы и с женой Александра Васильевича. Софья Георгиевна Головчанская была полной противоположностью мужу. Невзрачная с виду - кожа да кости, - она постоянно маялась какими-то болезнями, а на ее худом продолговатом лице держалась вымученная, неестественная улыбка.
– На месте Головчанского я отбил бы супругу у личного шофера, неожиданно сказал Борис Медников.
Бирюков посмотрел на судмедэксперта:
– Ты знаешь Надю Туманову?
– Она в хирургическом отделении сестричкой работает. Премиленькая хохотушка.
– А в ее поведении за последнее время заметных изменений не произошло?
– Чего ей меняться?
– Олег сказал, что Надя на третьем месяце беременности...
– Эка невидаль для молодой замужней женщины!
– Меня интересует: происходят ли в этот период беременности какие-либо серьезные изменения в женском организме?
– Женись - мигом узнаешь все изменения.
– Давай серьезно, Боря. Я почему этот разговор завел... Вчера, когда мы с Олегом заявились к нему домой, Надя в обморок упала. Может это случиться от какого-то психического расстройства, связанного с беременностью?
– При трехмесячной беременности психовать еще рано.
– Боря, а по каким каналам преступник мог раздобыть гранозан? спросил следователь.
Медников пожал плечами:
– Его в любом колхозе и совхозе, когда Сельхозхимия ведет предпосевное протравливание семян, без
– Хочешь сказать, и в кооперативе "Иня" этот ядовитый препарат мог запросто оказаться?
– Почему бы нет...
Следователь поморщился:
– Загадал Александр Васильевич нам загадку...
Подполковник Гладышев еще раз пробежал взглядом заключение медицинской экспертизы, задумался:
– Что-то не могу припомнить случая, чтобы до Головчанского в нашем районе умирали от гранозана.
Медников повернулся к нему:
– Смертельный исход от этого ядохимиката наблюдается крайне редко.
– Умышленное отравление?
– Не берусь утверждать...
Зазвонил телефон. Голубев доложил подполковнику, что чемодан Головчанского обнаружен в ячейке номер 18, закрытой кодом В-319, автоматической камеры хранения ручного багажа на железнодорожном вокзале. Софья Георгиевна Головчанская в присутствии понятых уверенно опознала не только чемодан, но и находящиеся в нем вещи.
4. Крутой разговор
В понедельник Антон Бирюков начал рабочий день с посещения конторы ПМК Сельстрой. О смерти Александра Васильевича Головчанского, как выяснилось, здесь уже знал чуть ли не каждый сотрудник. Сохранить тайну столь серьезного происшествия в небольшом городке оказалось практически невозможным.
В роскошном кабинете с табличкой "Начальник ПМК" Бирюкова принял молодой полнолицый главный инженер, исполняющий обязанности руководителя организации. О своем бывшем начальнике он сразу заговорил в превосходной степени: "Прекраснейший человек был! Талантливейший строитель! Умел выполнять производственные задания в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях. Бескорыстно внедрил в производство уйму всяческих рацпредложений. С подчиненными жил душа в душу, но трудовую дисциплину в коллективе держал на уровне. Его слово для рабочих было законом..."
Когда же Антон поинтересовался, на каких условиях работает в ПМК наемная бригада Хачика Алексаняна, главный инженер с внезапной озабоченностью принялся перебирать на столе бумаги, как будто хотел найти в них что-то позарез нужное.
– Откровенно говоря, к этой бригаде лично я не имею ни малейшего отношения, - неожиданно сказал он.
– Как же так?
– возразил Бирюков.
– Насколько известно, должностная инструкция предписывает главному инженеру командовать производством. Вы непосредственно отвечаете за расход фонда заработной платы и, следовательно, обязаны контролировать работу всех бригад.
– Жизнь часто не укладывается в рамки инструкций. У меня чрезвычайно большая нагрузка. Вдобавок, нынче с самой весны зашились на вводном животноводческом комплексе в совхозе "Победитель". Ну прямо не передохнуть...
– Главный инженер наконец бросил перебирать бумаги. Поэтому Александр Васильевич взял строительство дома, где занята бригада Алексаняна, под свой контроль. Не могу же я не доверять начальнику ПМК. Правильно?..
– Неужто даже об условиях, на каких нанята бригада, Головчанский вам не сказал?