Послезавтра
Шрифт:
Какой-то непонятный частый стук. Потом чья-то рука провела по его волосам, и Пол понял, что его голова лежит у нее на груди, а непонятный стук – это биение ее сердца. Вера сидела на полу, гладя и успокаивая его. Но глаза его по-прежнему застилала какая-то пелена. До него не сразу дошло, что он плачет.
– Вы уверены?
– Да, месье.
– И вы тоже?
– Да.
Лебрюн отложил в сторону фотографии Осборна и посмотрел на Маквея.
Они возвращались из парка в город, когда по радиотелефону
– Мы напечатали фото Осборна в газетах. Администратор одного гольф-клуба сообщил, что утром видел американца, похожего на того, что на снимке. В клубе ему предложили воспользоваться телефоном и напоили кофе – он был мокрый и весь в грязи.
И вот опознание состоялось. Мокрый и грязный тип, ввалившийся утром в этот клуб, не кто иной, как Осборн.
Пьер Левинь не хотел впутываться в эту историю, но друзья заставили, сказали, что речь идет об убийстве и что у него могут быть серьезные неприятности, если он утаит это от полиции.
– Где этот человек сейчас? Что с ним случилось? Куда он звонил? – неторопливо спросил Маквей. Лебрюн переводил.
Левинь упирался, но под нажимом друзей в конце концов сдался, поставив только одно условие – чтобы его имя не трепали в газетах.
– Я ничего не знаю. Знаю только, что его увезла какая-то женщина.
Администратора и прибывшего с ним коллегу поблагодарили за честно выполненный гражданский долг и отпустили. Как только за ними закрылась дверь, Маквей сказал Лебрюну:
– Вера Моннере.
Француз покачал головой.
– Баррас и Мэтро уже поговорили с ней. Она не видела Осборна. О Мерримэне и Анри Канараке в жизни не слыхивала.
– Не смешите меня, Лебрюн. А что еще она могла сказать, – хмыкнул Маквей. – Вы ее квартиру осмотрели?
Лебрюн пожал плечами.
– Нет. Она торопилась, и разговор происходил в прихожей.
Американец простонал и закатил глаза.
– Извините, если сую нос в вашу методику расследования, но вы меня поражаете. Полиция ищет Осборна чуть ли не по всей Франции, а вы даже не проверили квартиру его подружки!
Лебрюн предпочел не отвечать. Он снял трубку и приказал группе полицейских прочесать местность в районе гольф-клуба – не отыщется ли автомат. Потом угрюмо закурил.
– Ваши люди хоть спросили, куда она так торопится? – сдерживаясь, спросил Маквей.
Лебрюн недоуменно уставился на него.
– Вы сказали, она куда-то торопилась, – пояснил американец. – Куда, черт побери?
Инспектор тяжело вздохнул и закрыл глаза. Это столкновение двух культур, иначе не назовешь. Американцы не имеют ни малейшего понятия о тактичности и приличиях.
– Попробую объяснить вам, mon ami. Париж, субботний вечер. Мадемуазель Моннере куда-то спешит. Возможно, на свидание. К премьер-министру. Мои сотрудники сочли себя не вправе проявлять чрезмерное любопытство.
Настала очередь Маквея тяжело вздыхать. Он подошел к Лебрюну
– Mon ami, я вполне понимаю вашу проблему.
Мятый пиджак американца был расстегнут, и Лебрюн увидел торчащую из кобуры рукоятку револьвера 38-го калибра. Поразительно – полицейские всего мира давным-давно перешли на удобные и легкие автоматические пистолеты с магазином на десять, если не пятнадцать патронов, а Маквей таскает на себе шестизарядный «смит-и-вессон». С ним все ясно: несмотря на почтенный возраст, он воображает себя каким-то ковбоем.
– При всем уважении к Франции и к вам лично, – говорил между тем «ковбой», – мне нужно взять Осборна. Хочу потолковать с ним о Мерримэне. О Жане Пакаре. О наших безголовых покойничках. Конечно, вы можете сказать: «У вас был шанс, и вы его упустили». Ничего, я хочу попробовать еще разок. Я все понимаю и про деликатность, и про тактичность, но добыть этого сукина сына Осборна можно только через Веру Моннере, и мне совершенно наплевать, с кем там она трахается! Compenez-vous? [11]
11
Понятно? (фр.)
Глава 47
Полчаса спустя оба они сидели в неприметном «форде» Лебрюна, напротив дома № 18 по набережной Бетюн, где проживала Вера Моннере.
Даже в час пик от полицейского управления сюда можно было добраться за пять минут.
В полдвенадцатого (то есть четверть часа назад) Маквей и Лебрюн вошли в подъезд и поговорили с швейцаром. Он сказал, что мадемуазель Моннере ушла. Маквей спросил, могла ли она вернуться к себе каким-нибудь другим путем. Да, через черный ход, по лестнице для слуг, но это совершенно невероятно.
– Мадемуазель не пользуется лестницей для слуг, – с неподражаемым апломбом заявил швейцар.
– Спросите у него, могу ли я отсюда позвонить в ее квартиру? – попросил Маквей у своего коллеги.
– Можете, месье, – ответил швейцар по-английски. – У госпожи Моннере внутренний номер – 2-4-5.
Маквей набрал номер, подождал, потом повесил трубку.
– Нет дома или не подходит. Пойдем?
– Минутку. – Лебрюн протянул швейцару карточку. – Когда она вернется, пусть позвонит мне. Спасибо.
Маквей посмотрел на часы. Без пяти двенадцать. В окнах Веры Моннере света не было.
– По-моему, согласно вашим американским методам, нам следует туда вломиться, – усмехнулся Лебрюн. – Тихонечко подняться по черной лестнице, поковырять в замке булавкой, да?
Маквей взглянул на Лебрюна и очень серьезно спросил:
– В каких вы отношениях с Интерполом?
Настало время поговорить об информации, которую сообщил Бенни Гроссман.
– В таких же, как и вы, – улыбнулся Лебрюн. – Прикреплен от парижской полиции к делу об обезглавленных трупах.