Послушник
Шрифт:
Как они проникли в замок, меня волновало мало. По-настоящему беспокоило одно: каким именно образом ночные посетители хотят убить Жанну? Да, я с удобством расположился в ее кровати, но не потому, что я какой-то ловелас, безостановочно шастающий по девичьим светелкам, и не по тем причинам, по которым некоторые мужчины наряжаются в женское белье. Все гораздо прозаичнее, я – живец. Разумеется, под одежду я заботливо поддел кольчугу, ну а как чикнут по горлу?
– А может, все-таки ткнуть в сердце, и все дела? – свистящим шепотом любопытствует один из убийц, невольно я напрягаюсь еще больше.
– Сказано
– Хватит рассусоливать, – решительно ставит точку третий, – держи ноги, а ты – руки. Я разожму ей зубы и вылью пузырек. А уж наутро сами решат, за какие там грехи она подохла!
– Лучше пустить слух, что усопшая курила в постели, – громко подсказываю я.
От неожиданности все трое разом подскакивают на месте. Тоже мне, малая труппа кордебалета выискалась.
– Стража, ко мне! – кричу я с удовольствием.
Как тут же оказывается, рано я обрадовался. Гости, люди опытные и поднаторевшие в убийствах, заперли дверь в комнату на внутренний засов. Очевидно, для того, чтобы ничей неожиданный визит не помешал плодотворной работе. Нет никаких сомнений, что кто-то из прислуги или выделенной нам охраны работает на врага. Трое баварских телохранителей Жанны ночуют в ее новой комнате, а о готовящейся засаде мы никого из обитателей замка даже в известность не поставили. Лично я вообще никому не верю, кроме баварцев.
Расчет на то, что по первому же крику в комнату ворвется подмога, всех схватит и повяжет, не оправдался. Правда, снаружи штурмуют дверь, но пока безуспешно. Во Франции все вещи принято делать с тройным запасом прочности, чтобы по наследству передавать их детям, а те – внукам. Вот так и возникает неразрывная связь поколений! Вдобавок дубовые двери, усиленные металлическими полосами, явно рассчитаны на то, что за ними можно будет отсидеться от ворвавшихся в замок врагов.
Пробивайся снаружи баварские «братья», двери не задержали бы их надолго, но какой разумный телохранитель оставит подопечного и бросится глазеть, что же там произошло? Герцог Баварский слабоумных на службе не держит. Теплится надежда, что пришельцы не найдут меня в полной темноте, царящей в спальне, но тут же, разбивая вдребезги мои мечты, двое из незваных гостей срывают со стены факелы и, не сговариваясь, тычут в рдеющие угли в камине.
– Мужчина! – ахает один, невысокий и плотный, как борец, весь прямо комок мышц. Лицо растянуто в стороны, как будто добрый человек хлопнул бедолагу по макушке тяжелой булавой, а тот каким-то чудом выжил. Темные редкие волосы маслянисто поблескивают, глаза маленькие, колючие как иголки. Зато рот широкий, как у лягушки. Мягко говоря, не красавец.
– Ловушка, – легко соглашается второй. Это он собирался угостить меня ядом, судя по описанию – смешанного действия. Высокий худой блондин с разболтанными движениями марионетки на первый взгляд не представляет особой опасности. Не сразу замечаешь жесткий взгляд сощуренных глаз, твердую линию рта и подбородка. Блондин не
Третий молча вытаскивает меч, вот с ним все как раз ясно. Судя по виду – обнищавший дворянин, что подался в убийцы. Теперь у него надежная и денежная работа, что никогда не кончится. Лицом дворянин сильно смахивает на хорька, он среднего роста, худощав. Трудно сразу решить, кто из них опаснее, ясно одно: абы кого на такое дело не пошлют. Каждый из них заслужил определенную репутацию, командой работают не в первый раз.
– Предлагаю сдаться, – быстро говорю я.
Блондин внимательно прислушивается к происходящему за дверьми, самоуверенно заявляет:
– Обойдемся, их там всего-то человек шесть-семь.
Хорек и Лягушачий Рот синхронно кивают.
– Что с этим? – любопытствует крепыш.
– Убейте, – пожимает плечами блондин как бы в недоумении. Неуловимо быстрым движением выхватив меч, он мягко отворачивается к входной двери, что продолжает содрогаться от ударов. Судя по всему, ее высадят только минут через пять, да и то, если догадаются сходить за топорами. Убийцы давно бы скрылись через окно, но там такая решетка, что удержит даже белого медведя, а это тот еще хищник.
– Разыграем на пальцах? – азартно предлагает Лягушачий Рот.
– Давай, – фыркает Хорек.
– Не надо меня убивать, – заламываю я руки. – Я всего лишь мирный лекарь. Меня заставили, я не виноват!
– Хватит кричать, – морщится Хорек. – Жил трусом, так хоть умри, как мужчина!
Но я вовсе не собираюсь умирать, рано мне еще. В планах у меня полюбоваться окончательной победой французского оружия, а затем вдоволь намахаться шелковым платочком, когда последнего английского солдата пинками загонят в трюм, а последний корабль возьмет курс на белые скалы Дувра.
А потому я буду бороться за исполнение желаний. Разумеется, и речи не идет о том, чтобы сойтись в фехтовании с тремя опытными мастерами смертоубийств, мне поможет только хитрость. Убежденные в явной моей безобидности, на какую-то пару секунд убийцы расслабляются, и в то же мгновение я взрываюсь фейерверком метательных ножей.
Первым умирает легкомысленно подставивший спину блондин. Тяжелое лезвие мягко входит по самую рукоять чуть ниже затылка, рассекая позвоночный столб. Главаря с силой бросает вперед, на содрогающуюся дверь. В тот момент, когда он бьется лбом о мореный дуб, блондин уже мертв. Второй нож Хорек ухитряется отбить мечом на лету, а третий лишь неопасно цепляет Лягушачий Рот за правое плечо.
М-да, а целил я крепышу в сердце. Судя по всему, метателем ножей в цирке мне не стать. Но сейчас некогда думать о карьере, разъяренный Лягушачий Рот с истошным ревом бросается на меня, в руках угрожающе поблескивают длинные кинжалы.
Я плавным движением выхватываю из-за изголовья ложа маленькую страховку – генуэзский арбалет. Как только я узнал о задуманной «братьями» ловушке и предложил себя в качестве живца, тут же присмотрел подходящую модель в оружейной комнате замка. Недаром в России говорят, что Бог помогает только тем, кто и сам не плошает. Сделанный по специальному заказу арбалет радует опытный глаз не только дивно изукрашенным ложем, но и металлическим луком с усиленной стальной тетивой.