Посох Гурама
Шрифт:
Он сумел лишь подняться на четвереньки и попытался ползти. Нога Чунду с треском, от которого можно было оглохнуть, врезалась в камень в нескольких дюймах от его головы, он даже, кажется, ударился, по инерции, об неё виском, попытался отползти в сторону, но тут боль в груди стала невыносимой, и он упал на локоть, потом на грудь.
Он лежал под Чунду и не мог выползти из-под обезумевшего монстра, который взбивал каменную поверхность, как тесто. Если не в этот самый миг, то в следующий его размозжит, размажет по камням чудовище, топчущееся в бешеной пляске над ним. Лотар лишь закрыл
Но нет, он не только ждал конца. Хотя у него уже не было возможности двигаться или хотя бы вдохнуть этот напоённый смертью, пылью и туманом воздух, он мог попытаться обмануть. Сосредоточенно и неторопливо, как на обычной тренировке, он попытался стать невидимым, а рядом, в десятке шагов, сбоку создал фантома, стоящего во весь рост, ухмыляющегося Лотара, каким он был, наверное, в начале боя. Потом, в другой стороне, он попробовал создать ещё одного, потом ещё…
Смерть всё не приходила, её не было. Он всё лежал, и наколдовывал свои фантомы, и ждал, а её не было, и тогда он стал надеяться, хотя понимал, что надеяться всё-таки не на что.
Внезапно стало потише, топот чудовища передвинулся в сторону и стал доноситься сбоку и казался теперь почти неопасным. Смерти всё не было.
Тогда Лотар понял, что поверх этого грохота слышит звук мягких, здоровых и торопливых шагов. Потом чья-то прохладная, полная энергии ладонь легла на его грудь. Только не убирай эту ладонь, хотел произнести Лотар. Или всё-таки произнёс? Нет, конечно, но и говорить теперь было не нужно.
Это был Сухмет. Он поднял Лотара, окровавленного, с торчащими из тела сломанными костями, дико трансмутированного. Над ними всё ещё бился Чунду. И было непонятно, остановится ли он когда-нибудь, одолеет ли смерть этого гиганта?
Но сейчас нужно было спасти Лотара. И Сухмет побежал, покряхтывая под тяжёлой ношей, и Лотар, к счастью, уже не чувствовал этих толчков.
Странные, нечеловеческие руки Лотара свисали вниз и мерно, спокойно раскачивались. В них было не больше жизни, чем в водорослях, выброшенных на берег штормом.
Глава 8
Грохот обрушился так неожиданно, что от него почти невозможно было защититься. Но Лотар с удивлением обнаружил, что это ему удалось. Значит, дело обстояло не так плохо. А разве было плохо? Лотар этого не помнил. У него осталось только ощущение ожидания смерти и понимание того, что он выжил только потому, что удача была на его стороне.
Первые, тяжёлые, как спелые виноградины, обжигающие свежестью капли дождя упали ему на лицо. Он медленно слизнул влагу. Она была обычной, словно он только и делал последнее время, что пил чистые горные дожди. Он хотел рассмеяться, но у него заболел бок, получилась только вялая улыбка.
Неожиданно послышался чуть взволнованный голос, от которого радоваться хотелось ещё больше, чем от снежного вкуса дождя.
— Ох, беда, беда… Кто же мог подумать, что вместо этой пелены придёт дождь? Сейчас, господин мой, я перенесу тебя под камень.
Кто-то твёрдыми, маленькими руками поднял его и отнёс под каменный козырёк, о который капельки разбивались, как льдинки весной разбиваются
Здесь, в горах, этот звук был едва выносим, но Лотар радовался ему, потому что это доказывало — он жив, и ему даже может заложить уши, или может надоедать суетливость Сухмета, или может случиться что-нибудь ещё, и даже обязательно случится.
— Ты… — он разлепил губы, пересохшие от жажды и перенесённой боли, — ты зря…
Сухмет затаил дыхание. Сначала он попытался что-то расслышать, потом просто стал исследовать сознание драконьего оборотня, внедрившись в него острым лучом своего внимания. Потом он пришёл в ужас, и Лотар снова услышал его голос.
— Сейчас, господин. Вкуснейший чай с целебными травами, которые сделают тебя лучше прежнего.
— Не хочу, — сумел произнести Лотар.
— Не хочешь быть лучше прежнего? — от костра, на котором булькал в котелке чай, спросил Сухмет.
— Воды.
— Давай всё-таки ты попробуешь чай, а потом я принесу воду. Даю слово, что…
Снова ударил гром. На этот раз в его раскатах было скрыто не только торжество жизни и силы, но и что-то несущее тревогу, напоминающее о смерти. Лотар сосредоточился, насколько мог, и стал вспоминать.
Что же случилось настолько скверное, что это портит радость от дождя и ворчания Сухмета? Что-то, сделавшее его таким слабым и немощным?
И сейчас же в памяти возник весь бой с Чунду, а с ним — ощущение уходящей жизни, которая вытекала через упавшие вниз руки. Невероятным усилием Лотар подтащил одну руку к своей мокрой от дождя щеке и коснулся её. Рука как рука, полная человеческого тепла и уязвимости. Он собрался с силами и проделал то же с другой. Тоже всё в порядке. Если бы к ним нагрянул пограничный разъезд из долины, никто ничего бы не заподозрил.
Сухмет поднял его голову за затылок, и нежная, горячая влага потекла между губ Лотара. Он торопливо стал глотать. С каждым глотком он становился сильнее и здоровее — это было очевидно. Он открыл глаза. Над ним склонился Сухмет. Заметив, что Лотар видит его, старик улыбнулся, показав свои снежные, изумительной формы зубы.
— Всё в порядке, господин. Теперь всё будет…
— Почему не больно?
— Я обработал раны лёгким раствором слюны тех крестовиков, которые обслуживали Чунду. Она имеет превосходное обезболивающее действие.
— Когда-нибудь ты меня уморишь своими опытами.
Лотар не ожидал, что сумеет произнести такую длинную и складную фразу. Сухмет, как оказалось, тоже. Он расхохотался.
— Но только не на этот раз.
— Как Чунду?
— Сдох. — Для пущей достоверности Сухмет важно покачал головой. Потом не выдержал и снова рассмеялся. — Мертвее не бывает, господин мой. Ты победил.
Так, значит, с этим всё в порядке, но что же тогда волновало его до такой степени, что он не мог даже уснуть? Что же случилось? Спросить Сухмета? Нет, пожалуй, тот вообразит, что у меня не все дома после этой драки. Воин, потерявший после ранения разум, — что может быть нелепее и что встречается так часто?