Посох и Шляпа
Шрифт:
– Не совсем, – признался Ринсвинд. – Он вроде как убивает людей, но здания остаются на месте.
Его мозг функционировал со скоростью дрейфа континентов. Какая-то часть его сознания твердила ему, что он стоит перед чудесником, но это вступало в прямое противоречие с тем, что говорили другие части. Ринсвинд довольно много слышал о могуществе чудесника, о посохе чудесника, о коварстве чудесника и так далее. Вот только о возрасте чудесника никто не упоминал.
Ринсвинд взглянул на посох и медленно спросил:
– А эта
«Ты должен убить его», – вдруг произнес посох.
Волшебники, которые начали было осторожно подниматься, снова бросились на пол. Голос шляпы был достаточно неприятным, но голос посоха был отвратительно металлическим и четким. Он не советовал, а просто констатировал то, каким должно стать будущее. Его нельзя было оставить без внимания.
Койн двинул рукой – и остановился.
– Зачем?
«Ты должен повиноваться мне».
– Тебе вовсе не обязательно это делать, – торопливо вмешался Ринсвинд. – Это всего лишь неодушевленная штуковина.
– Не понимаю, почему я должен причинять ему вред? – пожал плечами Койн. – Он выглядит таким безобидным. Словно рассерженный кролик.
«Он бросает нам вызов».
– Только не я, – возразил Ринсвинд, пряча руку с носком за спину и пытаясь не обращать внимания на позорное сравнение с мелким грызуном.
– Почему я всегда должен делать то, что ты мне говоришь? – допытывался Койн у посоха. – Я постоянно следую твоим приказам, но людям от этого только хуже.
«Люди должны бояться тебя. Неужели ты так ничему и не научился?»
– Но он такой смешной. У него есть носок, – упорствовал Койн.
Вдруг он вскрикнул, и рука его странно дернулась. Волосы Ринсвинда встали дыбом. «Ты сделаешь то, что я тебе прикажу».
– Нет!
«Ты знаешь, что случается с мальчиками, которые плохо себя ведут».
Послышался треск, и в воздухе запахло горелым мясом. Койн упал на колени.
– Эй, погоди-ка… – начал Ринсвинд.
Койн открыл глаза. Они по-прежнему были золотистыми, но в них мелькали карие искорки.
Носок Ринсвинда описал широкую гудящую дугу и врезался в середину посоха, взорвавшись кирпичной пылью и клочьями обгоревшей шерсти. Посох выскочил из руки мальчика и, кувыркаясь в воздухе, полетел через площадку. Волшебники порскнули в стороны.
Достигнув парапета, посох подпрыгнул и нырнул за край.
Но вместо того чтобы упасть, он выровнялся в воздухе, развернулся и понесся обратно, волоча за собой шлейф октариновых искр и гудя, как циркулярная пила.
Ринсвинд толкнул ошарашенного мальчишку себе за спину, отшвырнул в сторону изуродованный носок и, сорвав шляпу, лихорадочно замахал ею, пытаясь защититься от мчащегося на него посоха. Удар, пришедшийся ему в висок и едва не сплющивший ему зубы, свалил Ринсвинда наземь, точно тощее, растрепанное деревце. Посох, сияющий теперь жарким алым светом, вновь развернулся и ринулся назад, совершая еще один, явно последний
Ринсвинд с усилием приподнялся на локтях и с зачарованным ужасом смотрел, как посох рассекает холодный воздух, который заполнили непонятно откуда взявшиеся снежинки.
Затем воздух вдруг стал пурпурным, и в нем замелькали синие пятна. Время замедлило ход и со скрежетом остановилось, словно плохо заведенный патефон.
Ринсвинд поднял глаза и увидел высокую фигуру в черном, появившуюся в нескольких футах от него.
Разумеется, это был Смерть.
Он обратил к Ринсвинду пылающие глазницы и голосом, похожим на грохот осыпей в морских безднах, изрек:
– ДОБРЫЙ ДЕНЬ.
Затем Смерть отвернулся, как будто все его дела на данный момент были закончены, и воззрился на горизонт. Нога его рассеянно притоптывала по полу. Звук был такой, какой обычно производит мешок с кастаньетами.
– Э-э… – напомнил о своем существовании Ринсвинд.
Смерть обернулся.
– СЛУШАЮ? – вежливо откликнулся он.
– Я всегда гадал, как это случится, – сообщил Ринсвинд.
Смерть вытащил из таинственных складок эбенового одеяния песочные часы и, глядя на них, отсутствующим голосом произнес:
– ПРАВДА?
– Полагаю, мне не на что жаловаться, – с достоинством заметил Ринсвинд. – У меня была хорошая жизнь. Довольно хорошая. – Он замялся. – Хотя, в общем-то, не такая уж и хорошая. Большинство людей назвали бы ее просто ужасной. – Он подумал еще немного. – Лично я бы назвал ее такой.
– ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ, ПРИЯТЕЛЬ?
Ринсвинд растерялся.
– Но ведь ты появляешься только тогда, когда предстоит умереть волшебнику!
– КОНЕЧНО. И ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬСЯ, ЧТО ВЫ, ЛЮДИ, УСТРОИЛИ МНЕ СЕГОДНЯ ВЕСЕЛЕНЬКИЙ ДЕНЕК.
– Как тебе удается находиться в стольких местах одновременно?
– БЛАГОДАРЯ ХОРОШЕЙ ОРГАНИЗАЦИИ ТРУДА.
Время вернулось. Посох, который завис в воздухе в нескольких футах от Ринсвинда, снова с воем устремился вперед.
Но Койн перехватил его рукой прямо в полете. Раздался металлический стук.
Посох взвизгнул так, словно тысяча ногтей одновременно заскрежетали по стеклу, неистово заизвивался, пытаясь ужалить держащую его руку, и вспыхнул по всей длине зловещим зеленым огнем.
«Ах так! Значит, в последний момент ты все-таки подвел меня».
Койн застонал, но продолжал держать посох, который раскалился докрасна, а затем вообще побелел.
Мальчик выставил руку перед собой, и магия, исходящая из посоха, с ревом устремился мимо него. Она высекала искры из его волос, взбивала мантию, придавая ей странные и неприятные формы. Койн вскрикнул и, широко размахнувшись, изо всех сил ударил посохом о парапет. На камне осталась длинная пузырящаяся полоса.
Потом Койн отшвырнул посох в сторону. Тот со стуком прокатился по площадке, распугивая волшебников, и медленно остановился.