Посох и Шляпа

Пратчетт Терри Дэвид Джон

Разгромленный двор был пуст. Кроме еще нескольких остроконечных шляп, затоптанных убегающими в ужасе ногами, ничто не указывало на то, что здесь были люди. Волшебники испарились как по волшебству.

«Война?»

– Шотакоэ?

«У нас вроде было, – Чума на ощупь поискал стакан, – какое-то дело».

– Шотакоэ?

– Мы должны быть… должны что-то делать, – вспомнил Голод.

– Т'чна. У нас встреча.

«Эта… – Чума задумчиво заглянул

в стакан. – Штуковина».

Они мрачно уставились на стойку. Трактирщик давным-давно сбежал. Несколько бутылок еще оставались непочатыми.

– Акация, – догадался наконец Голод. – Вот что это было.

«Неа».

– Алое… Апостроф, – рассеянно предположил Война.

Остальные двое покачали головой. Воцарилось продолжительное молчание.

«А что значит „апокрустический“?» – спросил Чума, пристально вглядываясь в какой-то внутренний мир.

– Астральный, – ответил Война. – По-моему.

«Так это не оно?»

– Не думаю, – угрюмо отозвался Голод.

Снова последовала долгая, неловкая тишина.

– Лучше выпьем еще по стаканчику, – предложил Война, взяв себя в руки.

«Отлична».

Примерно пятьюдесятью милями дальше и несколькими тысячами футов выше Канина наконец-то справилась с украденным скакуном и теперь ехала по воздуху неспешной рысью. На лице ее было написано самое решительно-беспечное выражение, что когда-либо видели на Диске.

– Снег? – вдруг сказала она.

Со стороны Пупа с бесшумным ревом неслись облака. Они были тучными, тяжелыми, и им не следовало бы двигаться так быстро. Снизу за ними следовали вьюги, которые накрывали мир словно одеялом.

Это не было похоже на тот снег, который в ночной темноте с тихим шорохом падает на землю, а утром превращает ее в сверкающую страну чудес, поражающую необычной, бесплотной красотой. Этот снег был из тех, которые намереваются сделать мир как можно более чертовски холодным.

– Поздновато для снега, – заметил Найджел.

Он бросил взгляд вниз и тут же закрыл глаза. Креозот смотрел на снег с восхищенным изумлением.

– Значит, вот он какой, – проговорил сериф. – Я слышал о нем только в сказках. И думал, что он растет из земли. Как грибы.

– В этих облаках что-то не так, – объявила Канина.

– Ты не против, если мы спустимся? – слабым голосом спросил Найджел. – Когда мы двигались, я чувствовал себя лучше.

Канина, не обращая внимания на его слова, скомандовала:

– Попробуй потереть лампу. Я хочу знать, что происходит.

Найджел покопался в мешке и вытащил лампу.

Голос джинна, довольно жестяной и очень далекий, сказал: «Почему бы вам немножко не расслабиться… пытаюсь с вами связаться». За словами последовал какой-то

дребезжащий мотивчик – один из тех, которые мог бы наигрывать швейцарский домик-шале, если бы на домике можно было играть. Затем в воздухе обрисовалась дверь, и появился сам джинн. Оглянувшись по сторонам, он посмотрел на спутников.

– Ого, – хмыкнул джинн.

– Что-то случилось с погодой, – пояснила Канина. – Но что?

– Ты хочешь сказать, что вы этого не знаете? – уточнил джинн.

– Поэтому мы тебя и спрашиваем.

– Ну, мне трудно судить, но это довольно похоже на Абокралипсис.

– На что?

Джинн пожал плечами.

– Боги куда-то подевались. А согласно легенде, это означает, что на нас идут…

– Ледяные Великаны, – полным ужаса шепотом закончил Найджел.

– Говори громче, – буркнул Креозот.

– Ледяные Великаны, – громко и с оттенком раздражения повторил Найджел.

– Понимаете, боги держат их в заточении. Возле Пупа. Но когда наступит конец света, Великаны все-таки вырвутся на свободу и оседлают свои ужасные ледники, чтобы вернуть себе прежнее царство и вытоптать очаги цивилизации, оставив мир лежать обнаженным и замерзшим под жуткими холодными звездами. Даже Время покроется льдом. Видимо, происходит нечто в этом духе.

– Но при чем здесь Абокралипсис? – с отчаянием возразила Канина. – Сначала к власти должен прийти ужасный правитель, должна разразиться жуткая война, появятся четыре зловещих всадника, а потом Подземельные Измерения прорвут границу нашего мира и… Она замолкла. Ее лицо стало почти таким же белым, как снег.

– Вообще-то, оказаться погребенным под тысячефутовым слоем льда тоже не лучшая перспектива. – Джинн наклонился и выхватил из рук Найджела лампу. – Я страшно извиняюсь, но мне пора ликвидировать свое имущество в данной реальности. Увидимся. Как-нибудь.

Он исчез по пояс, а затем, едва слышно крикнув напоследок: «Жаль, что так и не пообедали вместе», – растаял совсем.

Трое всадников посмотрели сквозь завесу летящего снега в сторону Пупа.

– Возможно, это только мое воображение, – сказал Креозот, – но, может, вы тоже слышите что-то вроде скрипа и стонов?

– Помолчи, – встревоженно отозвалась Канина.

Креозот перегнулся и похлопал ее по руке.

– Выше нос, это же не конец света. – Он ненадолго задумался над своими словами и добавил: – Извини. Это просто оборот речи.

– Что же нам делать? – взвыла Канина. Найджел выпрямился.

– Думаю, – произнес он, – нам следует пойти и все объяснить.

Двое его спутников повернулись к нему. На их лицах появилось такое выражение, которое люди обычно приберегают для мессий или полных идиотов.