Посол
Шрифт:
Что-то свисало с крюка за его спиной, но он пока не хотел оглядываться.
Он резко поднялся, и жуткая тошнота тут же скрутила желудок; запах чердака проник в него: душок разложения и гнилостная вонь бальзамировочных жидкостей, украденных из здания чекистов.
Просыпаясь здесь, он понимал, что та тварь, существо внутри него, называющее себя его истинным «я», истинной сутью, снова убило, хотя он и не помнил, кого оно сожрало на этот раз. Все, в чем можно было быть уверенным, – это что еще одна жизнь оборвалась, исчезнув с лица земли в воплях невыносимой боли, и что оно – он – в ответе за это. Он упал на колени, содрогаясь в спазмах
Хлюпанья и дрожь стихли настолько, что он смог подняться на колени. Томительное эхо истинного «я» покинуло сознание, когда он подобрал широкий красный пояс, вроде тех, что носят кислевские бояре, и вытер лицо, чувствуя, как по мере очищения сила и индивидуальность возвращаются к нему.
На цыпочках он подошел к чердачному люку и прислушался, не шумит ли кто внизу. Он всегда тщательно заботился о том, чтобы скрывать от других деятельность своего иного «я»; люди не поняли бы боли, которая мучает его, когда он разрывается между двумя сущностями.
Удостоверившись, что продовольственный склад этажом ниже пуст, он откинул крышку люка и спустился на холодный деревянный пол. Он чуял, что, кроме лошадей в стойлах, в здании больше никого нет, но все же поторопился добраться до своего жилья, находящегося в соседнем доме. Здесь он нашел свежую одежду, льняное полотенце и брусок душистого мыла, после чего вышел во двор, на тренировочную площадку.
Поработав ручным насосом и наполнив конские поилки перед стойлами ледяной водой, он тщательно намылил все тело. Когда все до единого пятна крови сошли с кожи, он принялся повторять мантру спокойствия, с каждым разом ощущая себя все уравновешеннее, все сильнее и все целеустремленнее. Истинное «я», конечно же, никуда не делось, но он чувствовал, что оно с каждым вдохом отступает все дальше в глубины сознания. Он не знал, кого оно убило, но догадывался, что кто бы это ни был, его постигла по-настоящему мучительная смерть. Но он же не в ответе за это, не так ли? Когда приходят сны и истинная суть берет верх, он не в силах противиться. Вместе с мыслью об истинном «я» последний фрагмент его иной личности всплыл на поверхность.
Истинное «я» думало о медальоне, чувствуя, как физически возбуждается его второе «я» от мысли о ней. Ее прикосновение, ее кожа, ее запах, ее долгие поцелуи.
Только ради нее он делает все это. Истинное «я» вспомнило о безглазой голове, висящей на крюке на чердаке, и улыбнулось.
Истинное «я» было уверено, что она будет довольна.
– Именем Сигмара, что происходит там внизу? – воскликнул Каспар, наблюдая за несколькими десятками вопящих людей, заполнивших двор перед посольством. Около сотни человек напирали на железную ограду, честя на все корки само здание и Рыцарей Пантеры, благоразумно отступивших за ворота, поспешно заперев их.
Толпа собралась вокруг воющей женщины, закутанной с головы до ног в накидку из черной козьей шерсти; ее жалобные рыдания не могли не тронуть душу.
Каспар отвернулся от окна,
– Ты уверен, что это разумно? – спросил Павел.
– Будь я проклят, если предстану перед толпой без оружия.
Павел пожал плечами и последовал за другом в коридор; Курт Бремен и Валдаас уже спускались по лестнице в вестибюль. Увидев вышедшего из покоев посла, Бремен остановился и обратился к нему:
– Вы должны оставаться в помещении. Мы сами управимся.
– Нет, Курт. Я не привык, чтобы другие дрались за меня.
– Герр фон Велтен, – терпеливо объяснил Бремен, – это наша работа.
Каспар начал было возражать, но понял, что Бремен прав.
– Отлично, идите со мной. Только держитесь сзади.
Бремен кивнул, заметив под плащом посла пистолеты.
– Павел, – обратился Каспар к другу, перепрыгивая через две ступеньки разом. – Женщина в черном, что с ней?
– Не знаю. Одежда на ней траурная, но я с ней незнаком.
– Что ж, значит, кто-то умер и по каким-то причинам они злятся на меня. Надеюсь, никто из наших никого не убил, не признавшись мне?
– Нет, посол, – в один голос ответили Павел и Бремен.
– Отлично, тогда посмотрим, что происходит, – решил Каспар и толчком распахнул дверь.
Гортанные вопли и брань наполнили воздух, слившись с рыданиями женщины, соскользнувшей на землю по железным прутьям ворот, горестно раскинув руки. Она кричала и плакала, совершенно потеряв контроль над собой. Три молодых человека, с лицами, горящими праведным гневом, трясли решетку ворот, выкрикивая имя Каспара.
– Что они говорят? – спросил посол, внезапно осознавший силу ярости толпы.
Павел показал на рыдающую женщину:
– Они говорят, что ее муж мертв.
– А какое отношение это имеет ко мне?
– Они говорят, ты его убил.
– Что? Почему?
– Ну, не совсем. Трудно понять смысл того, что они кричат.
Павел угрюмо приблизился к воротам. Шестеро Рыцарей Пантеры сдерживали напор, пока он кричал что-то людям, размахивая руками и показывая на женщину и Каспара. После нескольких минут перебранки он вернулся к Каспару, став еще мрачнее.
– Плохо, – произнес он.
– Да, – фыркнул посол. – Это я сообразил, но что произошло?
– Женщина эта Наталья Ковович, и ее муж мертв. Говорят, убит.
– Я никогда даже не слышал о ее муже, – сказал Каспар, хотя имя показалось ему смутно знакомым, – а тем более не убивал его.
– Пьяный, – вдруг произнес Бремен. – На приеме, боярин, которого вы облили. Вот кто это.
– Проклятие, – выругался Каспар. Имя заняло свое место в его сознании.
Теперь он вспомнил лицо пьяного боярина и то, как тот говорил, что Империя должна сгореть дотла. Он вспомнил свою злость и то, что его кулак непременно встретился бы с лицом Кововича, если бы не вмешательство Лосева.
Но как могут кислевиты думать, что он убил этого человека?
Это безумие, он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля с каждым оскорблением, брошенным в его сторону. Посол вытащил один из пистолетов и взвел курок.
– Не думаю, что это хорошая идея, – предупредил Бремен.
Но было уже поздно.
Каспар шагнул к воротам. Он поднял пистолет над головой и, прежде чем Бремен или кто-то другой успел остановить его, выстрелил в воздух.
Толпа вскрикнула – пистолет грохнул, выбросив из ствола облако порохового дыма.