Посол
Шрифт:
Снаружи перекликались рабочие, смывающие со стен посольства кислевитские письмена и рисунки, а стекольщики срывали с окон деревянные щиты, заменяя их свежевыдутыми стеклами.
– Ну вот, медленно, но верно, – заметил Стефан. – Скоро это посольство станет аванпостом Империи, которым можно гордиться.
– Все требует времени, Стефан. А я не уверен, что его у нас осталось много.
– Возможно. – Стефан скосил глаза на Павла, развалившегося на кушетке в углу комнаты, покуривая длинную и вонючую, как сам дьявол, трубку. –
Павел поморщился и буркнул:
– Это и так известно, – после чего выпустил в воздух безупречное кольцо дыма.
– Если бы не это, – сказал Каспар, – я был бы просто счастлив, зная, что не зря трачу деньги.
– Есть какие-нибудь новости из Империи? – спросил Стефан.
Вопрос был задан как бы невзначай, но Каспар чувствовал стоящую за ним тревогу.
Весть о падении Вольфенбурга стала тяжким ударом по моральному состоянию и боевому духу, а отсутствие достоверной информации лишь ухудшало положение.
Гонцы и курьеры прибывали редко, и каждый вез из Империи противоречащие друг другу слухи.
– Ничего определенного, – покачал головой Каспар.
– Вчера я разговаривал со стрелками-аркебузьерами из Виссенланда, – сказал Стефан. – Их соединение уничтожено у Ждевки, и с тех пор они ногти грызут с голодухи. Они сказали, что слышали, будто курганцы поднажали с юга и встали лагерем под Талабхеймом.
– Да? – Брови Каспара приподнялись и выгнулись дугой. – А я слышал, что армии Кургана на западе Империи, где-то возле Миденхейма.
– Ты в это не веришь?
Каспар тряхнул головой:
– Естественно нет, ни одна армия не способна покрыть такое расстояние за столь короткое время. Ты же и сам прекрасно знаешь. Коли на то пошло, я думаю, с наступлением зимы курганцы повернут на север, к Кислеву.
– Ходят слухи, что войска собираются у границ области. Много солдат, – вставил Павел.
– Это правда? – спросил Каспар.
– Будь я проклят, если знаю. Царица не делится со мной всей информацией.
– Что ж, спасибо тебе за твою проницательность, – буркнул Стефан.
Не обращая внимания на ссору товарищей, Каспар просматривал стопку бумаг на своем столе, задумчиво барабаня пальцами по дереву. Он устал – перенапряжение последних дней давало о себе знать. Просьбы об аудиенции у царицы на предмет обсуждения военного сотрудничества словно наталкивались на каменную стену, хотя Петр Лосев и заверил Каспара, что Ледяная Королева примет его, как только у нее появится такая возможность.
– А эти аркебузьеры из Виссенланда, с которыми ты разговаривал? – спросил он. – Где они расквартированы?
– Нигде. Они разбили лагерь под городскими стенами. Они и еще пара сотен душ, бежавших после боев на севере.
– Говоришь, они живут впроголодь?
– Да.
– Найди их командира и пришли его
Стефан кивнул и удалился, а Павел встал и подошел к окну.
– Настают плохие времена, – глубокомысленно заявил он.
– Угу, – согласился Каспар, потирая глаза.
– Павел раньше не видел города таким.
– Каким?
– Думаешь, в Кислеве все время такая суета? – спросил Павел. – Нет, большинство людей живет в степях, в станицах. Ну, знаешь, в таких маленьких деревеньках. Народ тянется в город в основном, когда зима уже на исходе, – продать меха, мясо и все такое прочее.
– Но теперь они переместились к югу из-за нашествия северных племен?
– Да. Такое случалось и прежде, но не так. Кьязацкие разбойники, главным образом из Кула и Тамака, носились по степям, убивали и грабили, но люди прятались за бревенчатыми стенами, и опасность им не грозила. Потребовалось кое-что погрознее кьязаков, чтобы в город хлынуло столько народу. Кислевиты – люди земли, а не камня. Они бы не покинули степи без крайней нужды.
Каспар кивнул, соглашаясь со словами Павла. Город казался оживленным и суетливым, но так было и во множестве других городов, которые он посещал. Ему просто не приходило в голову, что это не обычное положение вещей.
– Если еще одно войско собирается на севере, все будет только хуже, прежде чем стать лучше, Павел.
– Это не важно. Кислеву не в новинку трудные времена. Пережили те – переживем и эти.
– Ты так уверен…
– Давно ты меня знаешь? – внезапно спросил Павел.
– Точно не скажу, лет двадцать пять, может?
– И за все это время ты когда-нибудь видел, чтобы я сдавался?
– Никогда, – тотчас же ответил Каспар.
– Вот так и Кислев. Земля – вот все, что имеет значение. Мы можем умереть, но Кислев будет жить. Пока существует земля, есть и мы. Северяне убьют нас, но и сами они неизбежно умрут, или их убьет кто-нибудь другой. Кислев – это земля, а земля – Кислев.
Ход мыслей Павла был слишком абстрактен для Каспара, и он просто кивнул, неуверенный в том, что именно хотел сказать его друг. Однако от раздумий его оторвал вопрос Павла:
– Ты ожидаешь посетителей?
– Нет, – ответил Каспар, поднимаясь с кресла под гул сердитых голосов, доносившихся с улицы.
Он проснулся и не смог открыть рта.
Он вцепился ногтями в губы, отдирая от лица маску из мертвой кожи, и с отвращением швырнул ее на пол. С расширенными от ужаса глазами он рывком сел. Лучи низкого солнца пронзали грязную стеклянную крышу, тускло освещая бревенчатую мансарду; в воздухе плясали тучи пылинок. Вокруг него жужжали мухи, облепляя губы и руки там, где на них запеклись пятна крови и присохли бурые лохмотья.