Посольство
Шрифт:
Нед слез с кровати и пошел к дивану, на спинке и подлокотниках которого была аккуратно разложена его одежда. Надев трусы и носки, он застыл: его внимание привлекло какое-то сообщение по радио.
– Ну, у тебя и колени! Тебе надо ими как следует заняться!
– Ничего.
– Вот к чему приводит бег среди машин, – сказала Джейн. – Френч, ты болван. Медсестра смотрела твои колени?
Он с шутливым смущением прикрыл колени рубашкой.
– Нет, в последнее время нет.
– Френч, пора перестать корчить из себя героя.
– Вообще-то
Она вскочила с кровати и возмущенно встала перед ним.
– Сейчас мирное время. Будь на то моя воля, я бы сделала так, чтобы мирная жизнь продолжалась. Нам не нужны герои.
Пауза была такой долгой, что Джейн не выдержала и улыбнулась.
– Ну вот я опять соврала. – Она взяла у него рубашку. – Мне нужен герой, и ты для этого подходишь. – Она поцеловала его в губы и, повернув спиной к себе, помогла надеть рубашку. – Ты чем-нибудь колени мазал?
Нед рассеянно покачал головой, слушая новости: «...Больше не будет оставаться равнодушным к обидам и политическим выкрутасам Запада, – сказал мулла журналистам. – Было время, когда вся южная Европа, от Испании до Балкан, была под контролем ислама. – Он, кроме того, предупредил, что...»
– Прелестно, – заметила Джейн. – Он тоже участвует в игре? Или я не так понимаю смысл этого слова?
Нед натянул брюки.
– Джейн, дело в том, что никто не решается наступать. Если все погибнет, политикам нечем будет управлять. Даже у корпораций, поддерживающих их, не будет рынка сбыта. Поэтому самые большие борцы за мир сидят в Вашингтоне и Москве. Не улыбайся, Джейн. Потери от этой игры несравнимы с ядерной катастрофой. Так кто же скажет, что эта игра не самый лучший способ спасти наши задницы?
– Прекрати, Френч.
Потянувшись за пиджаком, он вдруг остановился и взглянул на Джейн самым проницательным взглядом. Она чуть помедлила.
– И давно ты так думаешь?
– Достаточно давно. – Он взял пиджак. – Пожалуй, со смерти бедняги Викофа. Но его смерть была просто последней каплей.
Она посмотрела в зеркало, тщетно пытаясь собрать свои длинные локоны в пучок.
– Где же эта штуковина? Такое черное резиновое колечко с блестками.
Нед уставился на нее, пораженный тем, что она так равнодушно отнеслась к крушению его веры. Он вдруг громко рассмеялся.
– Проблемы Френча должны подождать, пока мы не приведем в порядок волосы Вейл? – спросил он.
Прилаживая резиновое колечко, она подняла руки и стала укладывать волосы. Она знает, что такая поза делала ее похожей на подростка, думал Нед.
– Послушай, – сказала Джейн, поправляя волосы то тут, то там, – есть люди, которые путают работу с воскресной проповедью. Один из таких людей находится со мной в номере 404 и переживает кризис веры, как проповедник, которого одолевает сомнение в существовании Бога.
Она наконец справилась с волосами, стянула их резиновым колечком и поправила челку.
– Я знаю, что единственная
– Правда. – Френч встал позади нее и легко прикоснулся ладонями к ее телу. Его руки гладили ее грудь и бедра, снова и снова возвращались к изящному изгибу живота. Ее кожа казалась ему удивительно гладкой и тонкой – как ткань, едва покрывающая упругие и выпуклые ягодицы. – Лопнем.
– А теперь уходи, Френч. Уходи сразу. Если я случайно встречусь сегодня с тобой в канцелярии, держись подальше. – Она посмотрела на его отражение в зеркале. – И не будь таким печальным. Пожалуйста, а?
Он нарочито глупо улыбнулся.
– Так лучше?
– Нет, уж лучше будь снова мрачным. – Выскользнув из его объятий, она на мгновение прижалась к нему. – У тебя все в порядке?
– Не понимаю как, но ты помогаешь мне удержаться на плаву.
Она некоторое время озадаченно смотрела на него.
– А ведь это опасно. Я начинаю понимать, в кого я влюбилась. Ты человек, которому нужно все или ничего, так?
– Я как-то об этом не думал.
– Но ты был патриотом. Теперь ты циник. Неудивительно, что у вас с Лаверн возникли проблемы.
– Это случилось еще до того, как я встретил тебя.
Она кивнула.
– Да, да. Но послушай, что я тебе скажу, Френч. Пытаясь понять твое поведение, я преследую свои цели. Мы с тобой ведь ставим все на эту... на эту карту. Это игра. – Она остановилась. – Мне хочется, чтоб нам было легче, а не тяжелее, но мы сию минуту должны возвратиться на работу. А здесь я испытываю тебя. Испытываю нас. Он долго молчал. Потом слегка прикоснулся губами к ее щекам.
– Я люблю тебя, Вейл. Это не может так закончиться. Но продолжение будет... позже.
– Да. – Она начала одеваться. – Позже.
Недалеко от Лаунус-сквер, где Найтсбридж пересекает Белгравия-сквер, стоит массивный белый дом с черной отделкой, построенный сразу после Первой мировой войны. Стиль дома номер 12, называемый сейчас «арт деко», снова в моде, поэтому владельцы его постоянно меняются, а цена каждый раз удваивается. Недавно его приобрел почти за девять миллионов фунтов один человек, конечно, араб.
И не просто какой-нибудь араб, обязательно добавит кто-нибудь из знающих все соседей. Доктор Хаккад – офтальмолог, известный у себя на родине, и таинственный мультимиллионер. Ну, а кто же смог бы заплатить наличными за дом номер 12.
Поскольку дом – исторический памятник, его внешний вид менять нельзя, но все внутри покрашено в яркие, горячие красные и оранжевые тона. Стены – в коврах. Есть и встроенные в пол ванны с золотыми кранами, и огромные кровати под резными балдахинами. Поистине, декор «1001 ночи» прячется в сердце степенной Белгравии.