Посольство
Шрифт:
Нед невольно улыбнулся.
– Макс, для чего правительству нужны посольства и консульства? Чтобы обеспечить работой нас с тобой? Или помогать всем нашим гражданам за границей?
Макс оживился.
– Дошло. – Но сомнения тут же возвратились. – А как же настоящие сумасшедшие вроде Бернсайда?
– Неужели ты думаешь, что он сумасшедший? Не кажется ли тебе, что он просто престарелый американец, потерявший жену и лишившийся всех сбережений из-за грязной аферы. Он не знает, что можно сделать, а потому расхаживает с нелепым плакатом перед посольством.
Нед
Как ему показалось, она взглянула на него довольно холодно. С тем же выражением лица она продолжала разговаривать.
– Я согласна, Ройс. Это грязная игра. А ты говорил об этом с полковником Френчем?
Джейн смотрела прямо перед собой, слушая Коннела.
– С чего она взяла, что он стоит за этим? – Еще одна длинная пауза, и ее взгляд остановился на лице Френча, правда, смотрела она на него бесстрастно, как на деревянного идола. – Он, кажется, устроил-таки скандальчик миссис Фулмер. Я постараюсь что-нибудь выяснить, Ройс. Да, да. Пока.
Джейн медленно положила трубку.
– Я вижу, ты добавил еще одну блондинку к списку своих побед. Миссис Фулмер только, что потребовала твоей головы.
– Кстати, с добрым утром тебя.
Он уселся напротив нее.
– За что ты на меня злишься? Я ничего не мог поделать вчера.
– От тебя и не требовалось ничего, но ты мог позвонить мне после обеда или вечером, или отозвать меня в сторону на ужине у Ройса и шепнуть пару ободряющих слов или просто пошутить, или...
– А что ты там про блондинок говорила?
– Мужик просто теряет голову от них. Особенно от цветущих блондинок с пышным бюстом.
– Разве у Пандоры Фулмер большой бюст?
– Видимо, эта плоская брюнетка – временное отклонение. – Она несколько секунд разглядывала его. – Я упрощаю все, правда? На самом деле все гораздо серьезнее, чем цвет волос.
Нед долго молчал.
– Ну что сегодня за день? Почему все, с кем я встречаюсь, говорят загадками? Почему у каждого есть своя шкатулка с секретом? Мне никак не удается разобраться.
– Пора бы уже привыкнуть к этому, Нед. Ты провел половинужизни в мире, где все оказывается не тем, чем кажется. И ты мало чем от этого мира отличаешься.
– Но послушай...
– Френч, которого я знала, – плод моей женской фантазии. Настоящий Френч, может быть, славный малый, но он не тот, на кого можно положиться.
– Сорвалось всего одно свидание! Один только раз!
– А ты подумай, нет ли чего-то еще, кроме спальни в гостинице, – предложила она ему. – Неужели у нас не было ничего большего? – Ее огромные темные глаза, казалось, стали еще больше. – Может быть, на свете есть два или несколько Френчей, может, даже дюжина. Но сегодняшней мне не слишком нравишься сегодняшний ты. Даже совсем не нравишься.
– Перестань, Джейн.
Она медленно покачала головой. Он увидел ее профиль на фоне
– Не только сильными, – произнес он вслух, – но и упрямыми.
Ее огромные глаза снова взглянули на него.
– Ты в самом деле не понимаешь, что такое отчаяние? Для тебя оно всегда рационально и вызвано реальным событием вроде смерти того бедного парня из Висконсина. Но может быть отчаяние, порожденное чем-то обычным, даже отмененным свиданием. Но и такое отчаяние может вторгнуться в чувства и убить их.
– Джейн, – сказал он. – Мне трудно поверить во всю эту муру. Я хочу сказать... одно несостоявшееся?..
Она смотрела на него и напряженно молчала.
– У меня бывают разные настроения, – наконец сказала она. – Видимо, ты никогда не видел меня такой. Но я наблюдала за тобой, пока ты разговаривал со своей сексуальной женой... с этой сексуальной Джилиан Лэм... С этой, Бог ее знает кем. Это насыщенная, богатая жизнь, но... без меня. Мы очень редко встречаемся на людях, но тогда невозможно вести себя естественно и у нас возникают все новые поводы для лжи, лицемерия.
Замолчав, она медленно и глубоко вздохнула.
– Нед, ложь у тебя в крови. Можно сказать, что они платят тебе за вранье. Я не говорю, что в моей жизни не было случаев, когда мне приходилось лгать. Но для меня это очень трудно. Это меня угнетает и на работе, и в личной жизни. Но еще хуже то, что, запутавшись во лжи, я получаю лишь украденный миг, который так никогда и не наступает. Тогда я чувствую... угрызения совести! – Ее голос стал жестким. – Не говорите мне больше, что вам трудно поверить и в это, полковник Френч.
Его лицо помрачнело – такое бывало и с Шамуном, – будто у них на глазах резали любимое животное.
– Не говори мне ничего, Нед, – сказала она.
– Дело не в том, что я не верю тебе. Просто...
Они молча смотрели друг другу в глаза.
После того как полицейская машина доставила Бернсайда и женщину-детектива из магазина в участок, делом начали заниматься новые люди. Сотрудницу службы охраны магазина увел молодой констебль, который начал флиртовать с ней еще в «Бутс». Бернсайда, выглядевшего еще хуже, чем раньше, оставили на скамейке наедине с молодым сержантом, тот заполнял разные бланки, стараясь не смотреть на старика.
Бернсайд напоминал себе камень в бетономешалке. Не то чтобы кто-то был с ним груб. Разве что менеджер из «Бутс»: ведь ей было незачем сдавать его в полицию, но она все же сделала это.
– Ну как, это то, что я думал? – спросил инспектор, заглядывая через плечо сержанта. – И когда они в игрушки перестанут играть?
Сержант пожал плечами.
– Они не желают гоняться за настоящими ворами. Ты можешь себе представить, расческа за сорок два пенса? И это тогда, когда их собственные служащие разворовывают магазин направо и налево.