Посольство
Шрифт:
– Что ты сказала, Лаверн?
– Ничего.
Ну и смешные же эти птицы. Черные, с оранжевыми клювами, они имели явные музыкальные способности. Лаверн знала, что это была какая-то разновидность черного дрозда – ее соседка-бельгийка из соседнего дома так их и называла. Близкий Риджент-парк был наполнен их пением в это время года. Казалось, они могли имитировать все, что угодно, – трубы, паровые свистки, скрипки, тамбурины. Их ловкость напомнила Лаверн одного из джазовых виртуозов, которых любил слушать Нед, – быстрые перепады звука, длинные стремительные петли мелодии. И все эти звуки издает обычная крошечная птица.
– Все, птички, больше червячков
Она заметила, что разговаривает с птицами так же, как говорила со своими девочками, когда они были маленькими. Чудесно было поговорить с ними по телефону сегодня утром! Это скрасило долгое отсутствие Неда. Она не вполне представляла себе, чем он занимается, только заметила, что в последние дни его работа имела отношение к воскресному приему – одному из тех служебных дел, которые позволяли Неду исключить ее из своей жизни.
– Нед?
– Иди сюда.
Она еще немного постояла у окна.
– Летите домой, дроздики. Пока. – Потом повернулась и вошла в кабинет. На телеэкране член администрации США говорил на пресс-конференции о том, что Америка никогда не пойдет на переговоры с террористами – «будь то так называемые святые люди или обычные уголовники».
– Ох, ну и чушь, – саркастически воскликнул Нед.
– ...интересах самообороны, – продолжал министр, обращаясь к журналистам, – мы поддерживаем в боевом состоянии наши силы в восточном Средиземноморье и в верхней части Индийского океана. Это соответствует...
– Нашему широкоизвестному стремлению к миру! – добавил Нед.
– ...готовы преподать еще один незабываемый урок, выдержанный именно в этом духе, чтобы его поняли террористы, которые...
– Ракеты! – предложил Нед. – Единственный хороший удар – это ядерный удар.
– Нед, замолчишь ты наконец?
Он повернулся к ней.
– Не беспокойся, Берн, он меня все равно не слышит.
– Но соседи могут услышать. А я хочу послушать.
Он сложил руки на груди и сидел, безмолвно уставившись в телевизор, пока министра не сменило изображение огромного слона, который неподвижно лежал на боку, тогда как трое ветеринаров-дантистов пытались запломбировать его бивень.
– Укуси их, Джамбо! [62]
– Нед!
– И почему у нас нет такого компьютерного устройства, которое позволяло бы менять то, что происходит на телеэкране? – вопрошал Нед. – Вот эта идея! Слон откусывает им руки и удаляется, задумчиво их пережевывая. Или министр по ядерным ракетам нажимает кнопку, и мы взлетаем на воздух.
Лаверн долго смотрела на него.
– Слоны, – сказала она наконец, – вегетарианцы.
– Смейся, сколько влезет, но мне пришла в голову одна мысль. Каждые несколько лет новое поколение историков заново переписывает историю, переиначивая все. Почему это никогда не соответствует истине? Какая-то компьютерная игра получается.
62
Джамбо – слон, герой диснеевского мультфильма.
– Первое, что стоит сделать, – это послать тебя на медкомиссию.
– Нет, нет и нет. Это нельзя использовать как орудие личной мести. А кроме того, я не сделал ничего, чтобы заслужить такую участь.
Она села рядом с ним на маленький диван. Они смотрели на экран пустыми глазами. Какие-то пикеты маршировали то ли перед магазином, то ли перед офисом с какими-то
– Нед, – начала она, – сколько еще мы пробудем в Лондоне? Год?
– М-м?
– Я спрашиваю сколько?
– Еще два года. Тебе уже здесь наскучило?
В руке у Неда был пульт дистанционного управления. Он нажал на кнопку, и экран погас. Потом положил пульт на диван и молча поглядел на нее.
– Это очень престижное назначение, ты ведь знаешь?
– Лучше, чем в Штаты? – спросила она.
– А? – Нед сделал мину, означавшую: «Я так и знал». – Ты снова завела свою песню. Нет на свете места, где так же хорошо, как в добрых старых Штатах Америки. И это несмотря на то, что ты не жила в Штатах – сколько? – лет двенадцать? Может, я информирован не лучше, чем ты, но знаю, что дома произошли большие перемены, Лаверн. Твое семейство уверяет, что все прекрасно, но они говорят о контролируемой среде, причем контролируют ее они сами.
– Не начинай, не надо. – Она встала с дивана. – Моя семья не имеет к этому отношения.
Она помнила голос своей матери, спокойный и любящий, который она услышала утром. И радостный вопль своих девочек. И что все они просили ее поскорей приехать к ним. Может, поэтому она до сих пор и не рассказала Неду о своем телефонном разговоре. Ну что же, долг платежом красен. Он тоже ни о чем не рассказывает ей.
– Эй, – сказала она, – мы пропустим «Тречери».
Он взглянул на часы и снова включил телевизор. «Тречери» – одна из популярных вечерних «мыльных опер» [63] , была ввезена из Штатов. Здесь она пользовалась таким же успехом, как дома. Переплетение предательств, лжи, греха, гнусных поступков и еще более мерзких персонажей заставляло воспринимать сериал как характерную картину жизни США, во всяком случае, высших слоев общества.
63
«Мыльные оперы» – как правило, мелодраматические телесериалы, которые первоначально финансировались компаниями по производству мыла, поэтому и получили такое название.
– Смотри, – сказал Нед.
– Я думала, что тебе тоже нравится.
– Берн, я привез домой все полученные сегодня бумаги. Я не успел даже расписать их по сотрудникам.
Она кивнула. На экране одна из героинь «Тречери», одетая в блестящую золотую разлетайку, которая начиналась у нее над сосками, а оканчивалась у копчика, дала пощечину другой, пытавшейся вцепиться ей в глаза.
– Так, и что теперь? – спросила Лаверн, усиливая звук.
– ...маленькая ведьма! Я тебя проучу!
– Берн!
– ...думаешь, я не знаю, что ты вытворяешь у меня за спиной?
– Берн!
Героини катались по полу, выдирая друг у друга волосы и пиная ногами одна другую.
Нед встал, взял с письменного стола свой кейс и тихо вышел на кухню.
– ...вытрясу из тебя твою паршивую душу, ты, тухлая... Он закрыл дверь и уселся за кухонным столом.
Часть 5
Пятница, 2 июля
Глава 19