Посредник
Шрифт:
— Но он еще и отец заложника, — парировал Куинн. — Мне нужно узнать кое-что о Саймоне Кормаке, и рассказать об этом может лишь отец.
— Но он страшно нервничает, — возразил Оделл, — Неужели вы не можете избавить его от разговоров?
— Мой опыт показывает, что в таком состоянии отцу часто хочется поговорить с кем-нибудь, пусть даже с незнакомым человеком. И, быть может, с незнакомым в первую очередь. Можете мне поверить.
Высказывая эту просьбу, Куинн понимал, что до президента его вряд ли допустят. Оделл вздохнул.
— Посмотрим, что можно будет сделать.
— Через три часа из аэропорта Даллес летит рейсовый «Конкорд», — не раздумывая ответил Вайнтрауб.
— Забронируйте место, — распорядился Оделл и встал. Остальные последовали его примеру.
В 10.00 утра у Найджела Крамера появились новости для комитета КОБРА, заседавшего в подвале под зданием Уайтхолла. В центре по выдаче водительских прав в Суонси напали на след. Человек с той же фамилией, как и у пропавшего бывшего владельца «форд-транзита», месяц назад приобрел и зарегистрировал новый фургон типа «шерпа». Теперь этот человек проживал в Лестере. Питер Уильямс, начальник отдела по борьбе с терроризмом и официальный следователь уже летел туда на полицейском вертолете. Если этот человек больше не был владельцем «форд-транзита», значит, он кому-то его продал. Никаких заявлений о том, что «форд-транзит» украден, не поступало.
После очередного совещания сэр Гарри Марриотт отвел Крамера в сторонку.
— Вашингтон выразил желание сам вести переговоры, если таковые будут, — сообщил он. Они высылают сюда своего человека.
— Господин министр, я вынужден настаивать па том, чтобы во всем этом деле главная роль была отведена столичной полиции, — заявил Крамер. — Я намерен назначить двоих людей из уголовно-следственного отдела в качестве посредников. Это не американская территория.
— Мне очень жаль, — возразил сэр Гарри, — но я отменяю ваше решение. С Даунинг-стрит все уже согласовано. Там считают, что в этом мы должны уступить американцам.
Крамер почувствовал себя оскорбленным, однако протестовать не стал. Его решимость обнаружить похитителей методами полицейского расследования только усилилась.
— Могу я спросить, кого они хотят прислать, господин министр?
— Кажется, его фамилия Куинн.
— Куинн?
— Да. Слышали о таком?
— Еще бы, господин министр. Он работал у «Ллойда»{Ассоциация страховщиков, названная по имени ее создателя Эдварда Ллойда, основана в 1688 г.}. Я думал, он на пенсии.
— Вашингтон говорит, что он согласился. Не знаете, он толковый человек?
— В высшей степени. Прекрасно проявил себя в пяти странах, в том числе и в Ирландии, несколько лет назад. Тогда-то я с ним и познакомился. Какие-то негодяи из Ирландской республиканской армии похитили бизнесмена, подданного Великобритании.
В глубине души Крамер почувствовал облегчение. Он боялся, что американцы пришлют какого-нибудь психолога-теоретика, который
— Прекрасно, — заключил сэр Гарри. — Тогда, я полагаю, мы любезно уступим им в этом вопросе. И пообещаем полное сотрудничество с нашей стороны, ладно?
Министр внутренних дел, который тоже был наслышан о системе ПСЗ — хотя два последних слова произносил, как «свой зад», — порадовался просьбе Вашингтона. В конце концов, если что-то пойдет не так…
Через час после разговора в правительственной комнате Куинна провели в личный кабинет президента на втором этаже. Оделл сопровождал его сам; они прошли не розовым садом, мимо живых изгородей из падуба и самшита, а через подвальный коридор, заканчивающийся лестницей, которая вела в коридор первого этажа главного здания. Камеры с телеобъективами были нацелены на сад с полумильного расстояния.
Президент Кормак был одет в темный костюм, но выглядел бледным и осунувшимся: вокруг рта от усталости появились морщинки, а под глазами круги от недосыпания. Он пожал Куинну руку и кивком отпустил вице-президента.
Указав Куинну рукой на стул, Джон Кормак занял место за письменным столом. Это было для него своего рода орудие защиты, барьер, которым он хотел отгородиться. Только он собрался заговорить, как Куинн спросил:
— Как миссис Кормак?
Не «первая леди», а просто «миссис Кормак», его жена. Президент был озадачен.
— Спит. Это для нее страшный удар. Ей дали успокаивающее. — Он помолчал. — Вы же уже сталкивались с подобным, мистер Куинн?
— Неоднократно, сэр.
— Сами понимаете, за всеми этими церемониями стоит просто человек, очень обеспокоенный человек.
— Да, сэр, я понимаю. Прошу вас, расскажите мне о Саймоне.
— О Саймоне? Что же именно?
— Какой он. Как он будет реагировать на… на все это. Почему он появился у вас с супругой так поздно?
Ни один человек в Белом доме не осмелился бы задать президенту такой вопрос. Джон Кормак взглянул на собеседника. Президент не считал себя коротышкой, но рост этого человека был около шести футов и двух дюймов. Аккуратный серый костюм, галстук в полоску, белая сорочка — все взятое в долг, но Кормак не знал об этом. Чисто выбритый, загорелый. Костистое лицо, спокойные серые глаза, сила и терпение.
— Так поздно? Не знаю, право. Когда мы поженились, мне было тридцать, Майре двадцать один. Тогда я был новоиспеченный профессор. Мы хотели завести ребенка через два-три года. Не получилось. Мы стали ждать. Врачи утверждали, что нет никаких причин… А потом, на десятом году нашего супружества появился Саймон. Мне было уже сорок, Майре тридцать один. Других детей у нас нет… один Саймон.
— Вы ведь очень его любите, правда?
Президент Кормак с удивлением посмотрел на Куинна. Вопрос оказался неожиданным. Он знал, что Оделл, к примеру, живет отдельно от своих двух взрослых отпрысков, но ему и в голову не приходило задаться вопросом, как сильно он любит своего сына. Президент встал, обошел вокруг стола и сел поближе к Куинну, на краешек стула с прямой спинкой.