Посредник

Форсайт Фредерик

Истерхаус молчал, устремив взгляд светло-голубых глаз в окно. С верхнего этажа высотного здания хорошо были видны необозримые просторы пустыни… Много ты понимаешь, дружочек, думал он. Дело-то куда хуже, чем гы себе вообразил. Принц Абдул вообще ни о чем не подозревает. Никакой санкции от королевского семейства и в помине не было. Половина денег уже потрачена на подготовку переворота. В один прекрасный день на всем Ближнем Востоке воцарится порядок. Свихнувшаяся экономика наладится, политическая сумятица отойдет в прошлое. Но это будет порядок, угодный полковнику. Вряд ли. конечно,

проект понравится дому Сауда. О Вашингтоне и речи нет…

— Успокойся. Стив! — подбодрил он Пайла. — Тебе ведь известно, что за организацию я представляю? Дело в надежных руках. О нас позаботятся, не сомневайся.

Пайл остался один, но по-прежнему не находил себе места. Даже у ЦРУ могут быть сбои, запоздало спохватился он. В романах, которыми он зачитывался, не говорилось о том, что высокопоставленные сотрудники разведывательного управления полковниками не бывают. Демобилизованных офицеров в Лэнгли на службу не принимают. Хотя Пайл об этом не подозревал, тревога его не убывала.

Спускаясь в лифте. Истерхаус пришел к выводу, что ему самое время отправиться в Штаты за инструкциями. Все было готово: часовой механизм заведен. Пожалуй, события даже опережали график. Необходимо обрисовать патронам ситуацию. Нельзя будет умолчать и о действиях Энди Ланга. Неужели невозможно его подкупить, чтобы он помедлил — по крайней мере до апреля?

Полковник даже не мог представить себе, насколько он заблуждается.

— За тобой должок. Дитер! Давай рассчитаемся.

Куинн назначил деловую встречу в баре неподалеку от здания редакции. Собеседник его выглядел озабоченным. Саманта в разговор не вступала.

— Поймите. Куинн! Правила внутреннего распорядка тут ни при чем. Доступ в справочный отдел редакции посторонним воспрещен федеральным законом.

Дитер Лутц был моложе Куинна лет на десять, но в жизни преуспел явно больше. Сам вид его свидетельствовал о блестящей карьере. Не каждый в его возрасте становился штатным обозревателем журнала «Шпигель», крупнейшего и наиболее влиятельного в Германии.

Знавал он и другие времена. Когда-то Лутц начинал репортером на вольных хлебах, писал в газеты, стараясь хоть на шаг опережать конкурентов. И вот в середине семидесятых для немецких журналистов настал звездный час. Громкие истории с похищениями делали каждый выпуск сенсационным. Но однажды, в самый разгар напряженных переговоров с террористами, Лутц неосторожно разгласил секретные сведения, и это едва не привело к полному провалу операции.

Разгневанная полиция начала поиски виновника. Жертвой похитителей был видный промышленник, опора правящей партии, и боннские власти оказывали на полицию сильнейшее давление. Куинн не открыл имени невольного злоумышленника. Что ж, молодой журналист поддался эмоциям и, сам того не желая, по неопытности чуть не спутал все карты. Отлучить его от профессии ничего не стоило, но могло ли это хоть как-то помочь делу?

— Мне вовсе не требуется туда входить, — терпеливо разъяснял Куинн. — Ты состоишь в штате. У тебя есть право пользоваться необходимыми материалами.

Современное одиннадцатиэтажное здание, в котором размещается главная редакция журнала «Шпигель»,

находится на Брандствит, 19, — небольшой улице между каналом Довенфлит и Ост-Вестштрассе. В подвальном этаже редакции хранится крупнейший в Европе газетный архив, насчитывающий свыше 18 миллионов единиц хранения. Компьютеризация данных велась на протяжении десяти лет. Не случайно Куинн пригласил Лутца посидеть вместе за кружкой пива в баре на Домштрассе: это было в двух шагах от места его работы.

Лутц вздохнул.

— Ну хорошо! — сдался он. — Имя?

— Поль Марше. Бельгийский наемник. Воевал в Конго с шестьдесят четвертого по шестьдесят восьмой. Желательна любая информация о нем в связи с событиями тех лет.

В лондонской картотеке Хеймана сведения о Марше наверняка бы нашлись. Но тогда Куинну было известно только его прозвище. Лутц вернулся через час, держа в руке папку.

— Передавать досье посторонним запрещено, — сообщил он. — К вечеру все должно быть на месте.

— Чепуха! — благодушно отозвался Куинн. — Иди работай. Вернешься через четыре часа.

Лутц, оглядываясь, ушел. Саманта слушала их беседу, не понимая по-немецки ни слова, и теперь с любопытством вглядывалась в папку.

— Что это?

— Тут могут упоминаться его приятели. Хоть какая-то зацепка…

Куинн углубился в чтение.

Сначала шла вырезка из антверпенской газеты за 1965 год. В ней рассказывалось о местных жителях, записавшихся добровольцами в Конго. Вся Бельгия тогда бурлила. Общественность негодовала. Ширились слухи о жестокостях симбских мятежников — о том, как они пытают миссионеров и священников, насилуют монахинь, жгут плантации, убивают стариков и детей. Участники подавления мятежа превозносились как национальные герои. Статья была на фламандском, но при ней давался немецкий перевод.

Марше, Поль. Родился в 1943 году, в Льеже. Отец — валлонец, мать — фламандка. Вырос мальчик в Антверпене. Отец убит в боях за освобождение Бельгии зимой 1944-45 года. После войны мать вернулась с сыном на родину, в Антверпен.

Детство Поля прошло в трущобах, портовых закоулках. Нелады с полицией начиная с десяти лет. К 1964 году — уже несколько мелких судимостей. В Конго он вступил в группу «Леопард» под предводительством Жака Шрамма. Относительно обвинения в изнасиловании не говорилось ни слова. Возможно, умолчание было преднамеренным, и антверпенская полиция рассчитывала арестовать обвиняемого, как только он появится.

Во второй вырезке имя Марше упоминалось вскользь. Речь шла о Пятом десантно-диверсионном отряде, в который Марше вступил в 1966-м, после ухода из группы Шрамма. Отрядом командовал Джон Петерс, сменивший Майка Хора. При Хоре отряд состоял в основном из англичан. Петерс быстро заменил их выходцами из Южной Африки. Удержаться в отряде Полю Марше помогло, по всей вероятности, владение фламандским языком, который очень схож с языком африкаанс.

В двух других вырезках Марше фигурировал как гигант бельгиец по прозвищу Большой Поль. После расформирования отряда Петерса Марше остался в Конго и вновь присоединился к группе Шрамма в 1967 году, как раз перед восстанием в Стэнливиле и затяжным броском на Букаву.