Посредник
Шрифт:
Выбравшись на берег, я лёг на траву голышом и, подставив тело лучам солнца, прикрыл глаза отдыхая. Когда мои попутчики закончат то позовут, мы так договорились, поэтому, когда стихли голоса, я не сразу отреагировал, а когда раздался визг одно из девушек, потом разом крики детей и возмущенная ругань остальных женщин, как подорвался. Моментально в обеих моих руках оказалось по пистолету, второй «ТТ» и «Наган» взятые трофеями у бандитов я ещё сегодня утром почистил ожидая пока попутчики проснуться, так что мгновенно оказался наверху склона и рванул к броду.
С первого же взгляда мне
Так вот, по ситуации на пляже. Видимо и внезапно из-за деревьев к броду вылетело две пролётки набитые мужиками, причём сильно пьяными мужиками. А тут такое дело, десяток обнажённых женщин, что прикрывали свои прелести. Вот парочка не обращая внимания на детей, и попыталась уговорить пару «мамзелей» на перепихон. Алкоголь, похоже, вообще им мозги вырубил, или они из бандитов, хотя по внешнему виду не похоже. Именно это я и услышал, когда один из громил лапал одну из тех девчат что мне понравилась, у которой ещё сыну год. Он как раз ползал на берегу, с интересом поглядывая на взрослых дядей.
А я ещё подумал, что мне показались всхрапывания лошадей и перестук колёс. Нет, оказывается, не показалась. Больше всего мне не понравилось не то, что лапают женщин, которые были под моей защитой, а то, что один из мужиков открыв кабину, пытался развязать горловину мешка с деньгами. Вскинув руки, я произвёл по выстрелу из каждого пистолета. Оба попадания точно в цель, в голову тому, что возился с моим мешком, пьяно покачиваясь, и в шею второму, на которого хотела налететь орда остальных женщин и забить, да не успели.
— Ты что творишь?! — с возмущением спросил один из мужиков, стремительно трезвея.
Всего их было четырнадцать, восемь банально спали в пролётках, остальные с ухмылками смотрели за тем, что делают их товарищи, вот по ним, выйдя из-за кузова машины, я и открыл огонь на поражение. Быстро расстреляв магазины, остальные остались на берегу сложенные кучей с другими вещами из карманов, поэтому подойдя к кабине, я развязал сидор и, достав «Наган» стал подходить к каждому телу и под ошарашенно-испуганными взглядами женщин, производить выстрелы в упор, добивая подранков. Да их и не было, просто контроль на всякий случай произвёл. В живых осталась лишь та восьмерка, что спала в пролётках, к ним у меня претензий не имелось, они не участвовали в охоте на женщин, с широко раскинутыми руками загоняя их, и не подбадривали товарищей, как это делали другие. Может и шутили, мне на то было начхать, но не стоило пугать детей. Я их, правда, больше напугал, но тут ничего
Только тут обнаружив, что все мы обнажены, я прикрылся одной рукой, организм скотина подвёл, среагировав на обнажённые тела, поэтому хмуро бросил женщинам:
— Собирайтесь, скоро поедем.
Направившись, было в сторону своего места отдыха, я услышал вопрос одной из женщин, она неуверенно спросила:
— Ты их всех убил?
Всё так же прикрываясь, организм и не думал расслабляться, из-за чего некоторые женщины порозовели, стреляя в меня глазками, я обернулся и спросил:
— А что не надо было? Подумайте, чтобы они сделали с вами и детьми.
— Всё правильно, — выскочила вперёд та женщина с плечами борца, мать четверых детей. — На что просились то и получили. Наши мужья воюют, а тут эти хари здоровые по тылам разъезжают, как будто не было никакой мобилизации.
— Так мы и праздновали. Шесть наших получили повестки, — едва расслышал я. Один из тех алкашей, что находился в повозке уже сидел и, держась за голову, обозревал окрестности.
— Пить меньше надо, — бросил я и направился за вещами.
Надельное белье, которое я первым постирал, уже высохло, его я и одел, а так же накинул слегка влажную рубаху. А то плечи что-то припекать начало. Не забыв перезарядить оружие, я собрал все вещи, неся в одной руке сапоги, в другой одежду и направился обратно к машине.
Женщины уже оделись, но стало ещё хуже. Влажные платья облегали их тела, показывая каждую чёрточку. Ну те то что постарше так себе были, фигуры расплываться начали, а на молодых было любо дорого посмотреть. Правда, мне сейчас было как-то не до этого, да и гормоны потихоньку спадали. Пойдя к грузовику, я достал из сидора боезапас и начал снаряжать расстрелянные магазины и барабан.
Одевшись, я убрал всё оружие, что за пояс, а что положил на сиденье и, подойдя к женщинам, они помогали одеваться своим детям, спросил:
— Кто эти оружием владеет? — показал я «Наган».
Оказалось все, причём те, что постарше даже призы какие-то там брали на соревнованиях между жён комсостава.
— Подумайте и скажите. Кто в подобной ситуации способен без колебания выстрелить в человека? Без душевных страданий и не уверенности?
После недолгого спора вперёд вытолкнули Нину Андреевну, ту саму женщину, у которой были здоровенные плечи. Вручив ей револьвер, я пронаблюдал, как она его уверенно проверила на снаряжённость, и отсыпал в руку десяток патронов.
— Стреляйте всегда на поражение, — посоветовал я ей. — Меня рядом может и не быть… Ну всё грузитесь, пусть эти сами тут разбираются.
Нина Андреевна привычно завела машину, было полбака, так что заправляться пока не требовалось и мы, ревя мотором, поднявшись на холм, выехали на дорогу и покатили к ближайшему селу. Судя по карте, тут было довольно крупное село. Этот населённый пункт был далеко от центральных транспортных узлов и дорог, поэтому я не удивился, когда въезжая не обнаружил привычного блокпоста на въезде. Да и далеко мы уже удалились от фронта. Лишь милиционер, что нам попался на встречу, мазнул по нам взглядом.