Пост сдал!
Шрифт:
Водная часть шоу собрала ещё больше зрителей. Я плавал то кролем, то брассом, то на спине. Я нырял и выныривал, выпрыгивал из воды и танцевал на хвосте. Соврал, на хвосте не было.
Я вышел на берег в ожидании аплодисментов. Но вокруг стояла тишина. Подошёл к сумке: надо было чем-то вытереться.
Достал ярко-розовый бюстгальтер, чуть отстранил от себя и навёл его на солнце, чтобы убедиться в его wet-пригодности.
По пляжу пронеслось тяжкое «ой-ё».
Я стоял со знаменем-лифчиком цвета фуксии в руках и выдерживал мхатовскую паузу.
Вторым извлечённым
Меньше чем через минуту на меня легли две тени.
Вынул затылок из чашечки лифчика. Передо мной стояли два спасателя. Я приподнялся на локте:
– Мужики, дайте закурить!
Чуть позже, выслушав мой рассказ о приключениях в их гостеприимном городе, они пригласили меня к себе на станцию, набулькали стопарик, угостили бутербродами, дали немного денег и пачку сигарет.
Довольный, я поехал на автобусе на главпочтамт. Там меня уже ждал перевод.
С билетом на завтрашний рейс я провёл комфортабельную ночь в аэропорту на отличного качества картонной коробке из-под телевизора, расстеленной прямо на бетоне зала ожидания. Завистники перешагивали через меня в поисках места, где можно было бы досмотреть свои прерванные сны.
Когда взлетал самолёт, я посмотрел вниз на удаляющийся город, пытаясь разглядеть полюбившийся мне пляж. Но самолёт стремительно набирал скорость, начались облака, и я занялся тем, чем занимаются пассажиры всех авиакомпаний мира: стал думать о хорошем и о Боге.
Любому лётчику известно, что самолёты летают не на керосине, а на молитвах их пассажиров.
День рождения пони
В году примерно 2012-м я занимался организацией общественных мероприятий с надувным аттракционом «Зорб». Зорб – это гигантский пластиковый пузырь, в котором можно скатиться с горки или поплюхаться на воде. Народу нравится.
Однажды летом мне позвонила знакомая из ивент-агентства: «Сергей, выручайте, срочно нужен зорб на завтра! Клиент попался капризный, ежеминутно меняет свои хотелки, уже не знаю, что предложить. Вот предложила зорб. Они согласились, мол, хоть увидим, что это такое. Сможете приехать? Там день рождения у шестилетней девочки. Детей немного, не более пятнадцати. Точка сбора – Серебряный Бор».
Шесть лет – круглая дата, надо отметить чем-то круглым. Поехал сам с инструктором, так как второй помощник за пять минут не нашёлся, а тут «горящее» мероприятие.
Приехали, распаковались, важно надулись, откатились до условленного сигнала в указанные кусты.
Стали сворачивать кабель – прибежал охранник:
– Осторожно! Вы что, не видите? Это же трава газона!
Я опустил голову: действительно, по всему участку располагалась трава газона.
– Да, я вижу. А как совместить наше внезапное
Охранник молчал. В его обязанности, видимо, входило беречь и лелеять траву газона, а тут на траве газона творится Ад и Чистилище.
– Не переживайте, мы аккуратно. Траву газона не помнём, на хозяйском столе в салате будет смотреться как свежая.
Я огляделся. Обычное жилище обычных обитателей Серебряного Бора: безликое бетонное трёхэтажное здание, в случае войны или осады боевиками конкурентов готовое превратиться в бастион. Стекло и бетон – всё как мечтала Вера Павловна в четвёртом сне.
Рядом с флигелем суетилась съёмочная бригада.
– Мужики, вы с какого канала? – спросил я.
– Да мы ни с какого. Фильм-постановку будем снимать. «Буратино». В ролях – именинница и её гости. Минут через десять начинаем.
Ровно в назначенное время в доме раздались командные крики, зовущие в атаку, и на крыльцо горохом высыпались дети.
Они не кинулись к киношникам, не бросились врассыпную, не стали повисать на перилах, прыгать, скакать, толкаться. Они стояли и ждали команды.
– А сейчас, дети, мы будем сниматься в кино!
Дети смотрели на высокую полную даму в чёрном и, щурясь, старались скрыться от палящего солнца под навесом её неимоверной груди. Не улыбаясь, они ждали распоряжений.
Начались съёмки. Дети ничего не понимали напрочь. Зачем этому мальчику прилепили длинный нос? Почему другому привязали собачий хвост? Почему носом надо макать в какую-то колбу с фиолетовой жидкостью? Дяди взрослые, дайте нам побегать по траве газона, ну что вы от нас хотите?
Кроме нас и кинематографистов из увеселительных мероприятий были заявлены ещё два грустных пони – мальчик и девочка, с группой аниматоров, переодетых в мушкетёров.
Надеюсь, у киношников нет задания дождаться, когда имениннице стукнет двадцать лет, и они тут же, чтоб два раза не вставать, начнут съёмки великого произведения Дюма?
Оказалось всё проще: люди в плащах и шляпах будут катать детей на пони по аллеям и дорожкам безо всякого сценария.
Тем временем киношники пытались что-то втолковать детям, а статс-дама в чёрном искала какую-то Леночку. Она то вбегала в дом, то перевешивалась через балконные перила второго этажа, то выныривала из подвала: «Леночка! Вы не видели Леночку?» И снова скрывалась в лабиринтах форта.
Детей, переодетых в костюмы из какого-то чуждого детства, выстроили на крыльце.
– Леночка! – лопнуло где-то из винного погреба. Наступила тишина.
Тут мальчик-пони тяжко и протяжно охнул, и у него встал хуй.
То ли от предчувствия скорого погружения в пучины карусельного Ада, то ли от присутствия рядом девочки-пони.
Не успело эхо изнасилованной души животного затеряться в кустах, как взрослые, закрывая панораму разврата от детских взоров руками, молескинами и остальными кринолинами, стали разворачивать их лицами к парадному входу в крепость: «Ой, мы же там забыли самое главное!»