Поставить клеймо

Ламур Луис

– Нет, мэм. Я просто бывший ковбой, умею обращаться с бычками, а с женщинами никогда не умел. Вот вам моя жизнь, мэм: ехать по тропе через огромную, необжитую землю, на которой полно индейцев и преступников.

Всадник, по следу которого они шли, скакал быстрым галопом, направляясь через открытую местность прямо к глубокой лощине в холмах. Через некоторое время они подъехали к ней, Боудри - впереди. Земля здесь была утоптана множеством коровьих копыт, которых гнали через лощину несколько дней назад.

Она тоже увидела следы.

– Как

по-вашему, что случилось?
– спросил Чик.

– По-моему, отца убили.

– Почему?

– Не знаю. Предчувствие. Если бы отец смог вернуться, он бы давно вернулся.
– Она вызывающе подняла подбородок.
– Он любил меня, как собственную дочь. Я знаю, что если бы он получил деньги от Карнса, он бы уволился. Это его собственные слова.

Чик отпустил поводья, позволив чалому идти вперед. Он выжидал. Подъехав к уступу, Боудри внезапно остановился. На краю земля обвалилась, и когда он посмотрел вперед на вершину следующей гряды, то увидел одиночное, низкорослое, густое дерево можжевельника. Прекрасное место, чтобы поджидать в засаде человека, когда тот проедет лощину. Расстояние - как раз для винтовочного выстрела: ярдов двести, а если первый выстрел не попал в цель, то всаднику-мишени некуда деваться. Он будет, как на ладони - совсем как Чик и Карен сейчас.

Спешившись, Боудри подошел к можжевельнику. Оглянувшись, он увидел, что у Карен в руках винтовка.

У дерева Чик обнаружил следы сапог, сигаретные окурки. Бандиты знали, что Рейми едет следом. Возможно, они все подстроили. Они ждали недолго: человек с винтовкой выкурил две сигареты.

Чик медленно подошел обратно к коню, постоял минуту, а затем приблизился к краю уступа, где обвалилась земля.

Карен подошла следом и посмотрела вниз.

– Карен, - мягко сказал Боудри, - вам лучше вернуться к своей лошади. Вспоминайте отца таким, каким он был живым. Он попросил бы вас о том же самом.

Не сказав ни слова, она вернулась к лошадям. Он минуту подождал. Затем спустился и руками раскинул землю, пока не показалось лицо человека, которого он знал по описанию как Берта Рейми. В него стреляли дважды, с близкого расстояния, из винтовки.

Когда Чик опять поднялся на уступ, он нес револьвер Рейми, винчестер и несколько писем. Он взял также несколько банкнот и немного мелочи.

Чик протянул Карен деньги, но когда она отдернула руку, сказал: - Не глупите, Карен. Вам потребуются деньги и, к тому же, кто еще имеет на них больше прав? Считайте, что это его наследство. А оружие я пока подержу у себя. Это улика. И мне надо будет прочитать письма и ознакомиться с дневником.

Он положил письма в седельную сумку, а оружейный пояс Рейми повесил через луку седла. Винчестер Чик засунул под завязки скатки одеял, чуть потуже затянув их.

Кто убийца? Кто?

– Мистер Боудри! Кто-то едет.

Он так углубился в решение вопроса, что хотя и отметил приближающийся стук копыт, не придал ему значения. Однако винтовка Карен была наготове.

Всадник обогнул скалу и остановился. Это был Эл

Конвей.

– Привет! Не ожидал вас здесь увидеть.

Чик взглянул на клеймо "О-О" на бедре вороного коня Конвея, потом посмотрел ковбою в глаза.

– Я нашел Рейми, - сказал он.
– Его убили.

Конвей вынул из кармана табак и бумагу и скрутил сигарету.

– Так я и знал, - сказал он напрямую.
– Рейми не был вором.

Покопавшись в кармане, Эл вытащил две телеграммы.

– Это для вас. Я решил, что вы захотите их увидеть, прежде чем они попадут в чужие руки.

– То есть?

– Думайте, что хотите. Это просто моя идея.

Боудри открыл телеграммы, просмотрел их, затем взглянул на Конвея.

– Хотите сделать для меня кое-что, Эл?

Он в нерешительности подождал, раздумывая.

– Поезжайте домой и скажите Карнсу, что Де-Грасс купил ранчо и зарегистрировал его только на себя.

Конвей пожал плечами.

– Вы, наверное, знаете, что делаете, но я рад, что Де-Грасс в Команчи. Я бы не хотел стреляться с ним. Он рассказывает всем и каждому, что его боится знаменитый Чик Боудри, что вы на самом деле блефуете, пользуетесь незаслуженной славой.

Боудри холодно посмотрел вслед Конвею. Конвей появился слишком неожиданно, и как он смог найти их? Неужели за ними следят? Или Эл приехал, чтобы как следует скрыть следы преступления.

– Вы нашли отца, - сказала Карен.
– Вы собираетесь оставить его здесь?

– Здесь ему ничто не грозит, мэм. Он не почувствовал смерти. Позже, если захотите, мы можем перевезти его останки.

Город покрыли тени поздних сумерек, когда они быстрым шагом провели лошадей по улице. Боудри послал девушку в отель, а сам стал ждать Марка Де-Грасса напротив салуна, где заметил его.

Чика беспокоило смутное впечатление чего-то упущенного, какой-то ошибки в расчетах.

Марк Де-Грасс вышел из салуна и направился к отелю поздно ночью.

Боудри с облегчением вздохнул. Если бы Де-Грасс сел на коня и поехал на ранчо, Боудри пришлось бы следовать за ним. Вдруг смутная мысль, которая искала выхода, превратилась в ясную и четкую идею. Он встал и пошел к кузнице. Здесь было темно и тихо, как в пустой пещере.

Чик увидел кучу старых подков... Он подошел, встал перед ней на колени и начал зажигать спичку за спичкой. От шагов, прозвучавших позади, по спине у него пробежали мурашки.

– Эй!
– Это был кузнец.
– Что вы тут делаете?

Боудри выпрямился.

– У вас не найдется лампы? Я хочу кое-что проверить.

Ворча, кузнец прошел в дом рядом с кузницей и вернулся с лампой.

– Вы показывали мне подковы лошадей Рейми. А другие вы знаете?

– Здесь нет ни одной подковы, которую я не помню.

– Отлично!
– Чик положил пару сношенных подков на землю возле кучи. Чьи это?

По подковам можно было судить, что человек на этой лошади много путешествовал, но тем не менее на каждой сохранился рисунок в виде стрелы.