Поставьте на черное
Шрифт:
Я попрощался с загрустившим Михаилом, вызвал лифт и без происшествий доехал до первого этажа. Голова моя по-прежнему гудела, но уже заметно потише. Как трансформатор в хорошей кондиции. Ну и отлично. Головная боль для частного сыщика есть меньшая из бед. По шкале неприятностей эту беду значительно опережают смерть, ранение и безденежье.
Хозяйка книжного лотка на первом этаже успела уже явиться и разложить свой товар, а у меня в наружном кармане элегантного госкомприродного пиджака как раз лежала наготове пятидесятирублевая банкнота с
– У вас есть последние издания «Тетриса»? – спросил я.
Очкастая пигалица, ни слова не говоря, указала наманикюренным ноготком на пять разнокалиберных томов, расположившихся на правом лоточном фланге.
– Что-то маловато… – недоверчиво протянул я, складывая тома в стопку. Мне-то казалось, что «Тетрис» шлепает свои издания, как блины. Ни дня без строчки.
– Вы сами сказали «последние», – противным голосом заметила пигалица. – За апрель и половину мая у них вышло ровно пять штук. Вам теперь поискать предпоследние или этим обойдетесь?
Пять книг мой «дипломат» спокойно выдерживал, а сам я с таким грузом мог даже бегать, и прыгать, и брать барьеры. Но все, что свыше пяти, было уже перебором. Ладно, пока достаточно и этих. Не будем углубляться в более отдаленное прошлое. Мне ведь о «Тетрисе» не диссертацию писать, в конце концов.
– Хватит последних, – ответил я пигалице и вручил ей купюру. Продавщица немедленно начала рассматривать ее на просвет. По-моему, ей втайне даже хотелось, чтобы моя денежка оказалась поддельной.
– Не фальшивая, не фальшивая, – нетерпеливо проговорил я. Я успел уже открыть замочек своего «дипломата», погрузить туда покупки, снова закрыть и спрятать ключик, а пигалица все изучала мою банкноту. Возможно, ей просто нравился санкт-петербургский пейзаж на банкноте. Возможно, ей нравился город Санкт-Петербург целиком.
– Вроде бы настоящая… – после долгих раздумий сделала вывод маленькая лоточница и почти доверительно сообщила мне: – Без проверочки нельзя. Зазеваешься – мигом обштопают. С виду-то все сейчас приличные…
Каждый раз я забывал о милом характере местной лоточницы, и каждый раз этот характер напоминал мне о себе. Деньги сэкономишь, но и нахлебаешься тут комплиментов. Как там у поручика Лермонтова? «Тамань – сквернейший городишка на планете. Здесь меня обхамили и вдобавок чуть не вышибли мозги…» Примерно так.
– Нельзя ли повежливее, дорогуша? – раздраженно буркнул я. – И сдачу хорошо бы с моего полтинника.
– Мне тут не за вежливость платят, – с удовольствием откликнулась пигалица. – А за точность и знание товара. Вот ваша сдача. Ну-ка, проверьте ее!
Я проверил. Из принципа. Все было точно до копейки. Впрочем, она действительно никогда не обсчитывала. Полагала ниже своего достоинства.
– И насчет вежливости не надо мне ля-ля, – продолжила свою мысль честная лоточница. – Публика
Описание бугая было крайне интересным. Не этот ли Рэмбо тюкнул меня нынче по голове?
– Ай-яй-яй, – сказал я с преувеличенным сочувствием в голосе. – Вот сволочь. И куда он делся?
– Куда и вы сейчас денетесь, – кратко ответила пигалица. – За дверь выбежал – и привет.
– А потом? – не отставал я. – Он на улице в машину сел?
Пигалица мстительно улыбнулась, откашлялась и громко, на весь этаж возвестила:
– Я, между прочим, за мужиками – не бегаю! Сказано все это было не просто противным, а препротивнейшим тоном. Сонный милиционер с вахты встрепенулся, глянул на пигалицу, затем на меня. И на меня, по-моему, не без сочувствия.
– Всего доброго, – поспешно проговорил я и трусливо, не по-мужски, покинул поле брани. В турнирах по брани я частенько проигрывал слабому полу. К тому же пигалица здесь играла на своем поле, а я – на чужом. Вдобавок я был еще и контужен.
За дверью никакого Рэмбо, естественно, не оказалось. И даже «Скорая помощь» скрылась неведомо куда, так что я не смог потребовать хотя бы запоздалой сатисфакции у шофера-раззявы. Вендетта отменялась. Оставалось только съездить на улицу Радио, выяснить точное местонахождение офиса «Тетриса», а уже дома перелистать их книжечки для очистки совести. И готов отчет для генерал-полковника. А завтра отчет сей можно будет ему представить – и разойтись с господином Сухаревым, как в море два корабля. Он – огромный авианосец, я – маленький торпедный катерок. Плавать нам в разных океанах, и ничуть не жалко.
Я спустился в метро, в два приема доплыл до Курской, а оттуда уж семьдесят восьмой автобус доставил меня прямо к дому номер 5-а по улице Радио. Прямо к единственному подъезду одноэтажного дома с вывеской «Высшие бухгалтерские курсы. Вторая ступень». Как я и думал, никакого «Тетриса» не было и в помине. Я нарочно обошел здание вокруг, но других дверей и других вывесок не наблюдалось. Может быть, это маскировка? – подумал я. В конце концов, и за невиннейшим «Кузей» на Сущевском валу скрывалась сама Служба ПБ. Вдруг и здесь нечто похожее?
Я присмотрелся к окнам и дополнительных едств защиты не обнаружил. Войдя, не нашел я здесь и леопардов с автоматами. За столом сидел одинокий дедушка-вахтер, кушал бутерброд и читал потрепанную книгу Лоры Макмастер из «Дамской серии». Услыша меня, дедуля произнес, не отрываясь:
– Каникулы! Через месяц приходите.
– Я вообще-то не на курсы, – объяснил я этому пожилому любителю дамских романов. – Я насчет «Тетриса»…
Признаться, я был готов к тому, что вахтер пожмет плечами, удивленно переспросит: «Тетрис»? Сроду таких здесь не было!» – и вновь углубится в свое бульварное чтиво.