Посторонние
Шрифт:
В щитовой царила кромешная темнота. Исчезла даже светлая полоска под дверью, что говорило о позднем времени. Дмитрий посмотрел на часы, и они высветили - 22:43. Самолетов подумал, что если начать прямо сейчас, то они вполне успеют добраться домой на городском транспорте. Он потряс Анну за плечо, и она тут же проснулась. За время сна она позабыла, что они прячутся в Институте мозга, и громко пожаловалась:
– Все тело болит. Дима, где мы?
– Тихо, тихо.
– Желая успокоить жену, он ласково погладил ее по плечу и напомнил: - Мы в щитовой. Вспомнила? Вставай, нам пора. Все давно ушли.
–
– Почему у меня так сильно болит живот?
– поднимаясь на ноги, спросила она.
– Наверное, это от голода, да?
– Наверное, - выбираясь с кейсом из угла, усмехнулся Самолетов. Затем он помог жене и, сослепу наткнувшись на железный угол стола, громко выругался: - Черт! Я забыл взять фонарик! Вот что значит непрофессионал. Придется включать свет.
– Не шуми!
– испуганно прошипела Анна и, наткнувшись бедром на тот же угол, вскрикнула: - Ой! Черт!
– Стой здесь, - распорядился Дмитрий.
– А то пока я доберусь до выключателя, ты успеешь что-нибудь себе сломать.
Самолетов осторожно дошел до двери, включил свет, и после чернильной темноты они с Анной на какое-то время буквально ослепли. Перед глазами у Дмитрия еще плавали красно-синие круги, но он вернулся и осторожно уложил кейс на стол. При этом ему пришлось подвинуть несколько банок с красками и пятилитровую бутыль с прозрачной жидкостью. После этого Самолетов достал из чемоданчика плоскогубцы, отвертку и маленькие кусачки с резиновыми изоляторами на ручках.
– А ты сумеешь отключить сигнализацию?
– с сомнением поинтересовалась Анна.
– Не знаю, - честно признался Дмитрий и подошел к одному из железных шкафов, на котором красной краской были начертаны две разящие молнии и предупреждающая надпись: «Не влезай, убьет!».
Самолетов открыл шкаф и даже удивился, как безобидно выглядели потроха этого железного убийцы со зловещим предупреждением. На некоторых кронштейнах виднелись какие-то загадочные буквы и цифры, но Дмитрию не удалось расшифровать ни одной надписи. Единственное, что здесь выглядело более или менее знакомым, - это большие керамические предохранители.
– Как ты думаешь, если я отключу во всем здании свет, в темноте мы сумеем отыскать нашу лабораторию?
– обратился он к жене.
– По-другому сигнализацию не отключить!
– Сумеем, я помню, где она находится, - уверенно ответила Анна и вдруг выдала нечто такое, от чего у Самолетова чуть не случилась истерика.
– Только без электричества ты не включишь компьютер. К тому же охранник наверняка смотрит телевизор и переполошится.
Дмитрий едва сдержался, чтобы не накричать на жену, которая всего лишь высказала здравую мысль. Взяв себя в руки, он растерянно посмотрел на нее, затем растерянность на его лице сменила ярость, и Самолетов швырнул бесполезные инструменты на пол. Он вдруг совершенно ясно осознал, что не готов к операции, а значит, ничего у него не выйдет, и они напрасно рискуют свободой, а может, и жизнью.
– Я не знаю, как отключить эту сволочную сигнализацию, и есть ли она вообще в этом железном гробу, - упавшим голосом произнес Дмитрий и посмотрел на жену. При этом он лихорадочно искал выход из положения, пока ответ, пусть и
– С охранником - черт с ним! Сам он сюда чинить свет не полезет, будет звонить начальству, в конце концов, вызовет электрика.
– Пока он это говорил, новый план принял окончательную форму, Самолетов перевел дух и уже спокойнее продолжил: - Я не собираюсь переписывать информацию на диски. За это время можно успеть вырвать из компьютеров блоки памяти и смотаться. Уж это-то я смогу. Потом мы откроем окно и уйдем задами. Правда… - Дмитрий посмотрел на жену, запнулся и тихо закончил: - Придется прыгать со второго этажа.
Неожиданно Анна заплакала и этим еще больше разозлила Самолетова.
– Зачем мы сюда приехали?
– едва слышно прошептала она.
– Мы бы привыкли… мы же жили…
– Я тебя сюда с собой не тащил, - чеканя каждое слово, с ненавистью ответил Дмитрий. Он вдруг принялся открывать все шкафы подряд и, явно юродствуя, продолжил: - Да, я идиот. Идиот абсолютно во всем. Это я сорвал эксперимент, я привез тебя сюда. Я снова открыл дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен», я же залез в этот подлый шкаф, на котором написано, что залезать в него нельзя. И при этом я не могу отключить сигнализацию!
– Он остановился и всплеснул руками.
– Я придурок! Подонок! Как тебе больше нравится?
– Никак, - вытирая нос, ответила Анна.
– Мы бы привыкли…
– Я все равно сделаю, что задумал, - не обращая внимания на ее слова, сказал Самолетов.
– Потому что, ко всему прочему, я упрямый и больше не хочу так жить. Не хочу привыкать. НЕ ХОЧУ!
– истерично закричал Дмитрий. Он быстро подошел к кейсу и схватил монтировку.
– Не ори, не ори, не ори, нас услышат!
– не переставала повторять Анна. Она бросилась к осатаневшему мужу, но было поздно. Самолетов уже вернулся к шкафу, размахнулся и со всей силы ударил монтировкой по предохранителям.
– Не надо, Дима! Не надо, - в последний момент закричала Анна. Целый сноп искр отбросил Дмитрия назад, и он навзничь упал на железный стол. Одновременно мигнул и погас свет, бутыль на столе качнулась, полетела на пол и вдребезги разбилась между двумя большими картонными коробками с бельем. Щитовая сразу наполнилась удушливым запахом бензина и спирта, той самой смесью, которую по распоряжению Парамонова приготовила лаборантка.
Закрывая лицо руками, Самолетов отскочил от искрящего шкафа, но поскользнулся в пролитой жидкости и, стараясь удержать равновесие, отчаянно замахал руками. Он грохнулся в лужу в тот самый момент, когда горючая смесь полыхнула от искры красно-синим пламенем и огонь почти сразу охватил все пространство комнаты.
Истошно вопили оба, и Дмитрий, и Анна. Самолетов корчился в огне и даже не пытался подняться и выскочить из пламени. Он лишь вертелся в огромной горящей луже, перекатывался с боку на бок, со спины на живот и по-звериному выл, пока не потерял сознание. Анна же, отрезанная от запертой двери стеной огня, инстинктивно подалась назад в угол, где совсем недавно спала. Она забилась в него, сползла по стене на пол и обхватила голову руками. Какое-то время Анна еще жалобно упрекала мужа, просила его одуматься и звала на помощь. Затем едкий, ядовитый дым заполнил ее легкие, она закашлялась и замолчала.